Дмитрий Корначёв: «Через 5 лет любой автомобиль в России будет на 50-60% минимум состоять из российских блоков»

3 часа назад

© RUБЕЖ

В государственных стратегических документах (постановление Правительства Российской Федерации № 719) используется понятие «технологический суверенитет». Но как понять, насколько отечественной разработкой можно назвать автомобиль и его электронную «начинку»? Какие конкретно признаки указывают, что наши производители и разработчики действительно технологически независимы и наша продукция действительно не зависит от иностранных технологий? Журнал RUБЕЖ внимательно следит за развитием балльных систем в России. Актуальную повестку по балльным системам обсудили с экспертом Дмитрием Корначёвым, исполнительным директором Ассоциации «Консорциум предприятий в сфере автомобильных электронных приборов и электроники». Речь идёт о балльных системах, которые представляют собой механизм оценки продукции с целью отнесения её к российской промышленной продукции. Интервьюер — Татьяна Львова, член Президиума Правления Ассоциации «НП «ОПОРА», основатель GR-лаборатории, GR-консультант Консорциума производителей охранных, пожарных и СКУД систем безопасности.

Что такое технологический суверенитет в автомобильной электронике

— Если смотреть с практической точки зрения производителя, какие конкретно признаки указывают, что наши производители, наши разработчики действительно технологически независимы и наша продукция действительно не зависит от иностранных технологий? Какие признаки на это могут указывать применительно к автоэлектронике?

Дмитрий Корначёв: Хороший вопрос. У нас в автомобильной электронике уже года четыре назад мы выработали для себя такую логику: есть уровни, которые мы относим отчасти к насыщению бюджетной системы налогами, отчасти к уровню технологического суверенитета, такой гибрид взаимосвязанных понятий.

Есть первый уровень, когда мы просто импортируем продукцию. Мы, закрываем потребности рынка, но это не даёт ни налоговых поступлений, ни какого-то суверенитета. Следующий уровень — это когда мы скажем, в автомобильной электронике, осваиваем сборку, то есть мы берём какое-то иностранное изделие и его собираем здесь, то есть развиваем свои сборочные мощности, СМД-монтаж, корпусирование. следующий этап — это когда мы разрабатываем сами конструкторскую технологическую документацию.

То есть самое главное — это инженерное ядро. Мы уже можем изделия под свой вкус менять. У нас свой код, мы можем что угодно туда довносить, пересматривать и пишем софт. Это третий уровень. И четвёртый уровень, когда появляется электронная компонентная база.

Уровень технологического суверенитета, мы считаем, появляется где-то на уровне три, когда мы разработали коды и т. То есть мы можем говорить о том, что на этом этапе мы уже не зависим от изменений макроэкономики. Что угодно происходит, у нас уже есть свой продукт.

Скажем, пропадает какой-то компонент. Если у нас есть технология и инженеры, мы можем, переразработать этот компонент буквально за несколько месяцев, может быть, за год. И у нас есть действительно какая-то упругость, устойчивость относительно внешних факторов. Конечно, дальше мы можем опускаться почти бесконечно.

Вчера было совещание, и как раз производители российских электронных компонентов обсуждали материалы для них. Разговор шел о том, что нам уже хотелось бы не просто взять российский компонент, а чтобы он был из российской химии, там применялись какие-то фотошаблоны российские. Но это, скажем так, бесконечный процесс, но вот граница, наверное, это в первую очередь софт и инженерные компетенции и права.

— Правильно ли я понимаю, что именно наличие российской разработки, наличие здесь инженерных кадров в России, наличие прав, которые дают возможность модернизировать продукцию, вносить в неё изменения, заменять недостающие компоненты — это не менее важно, чем география сборки продукции?

Дмитрий Корначёв: Я думаю, что да. Владение технологией первично для развития суверенитета. Просто мы вначале освоили производство. Ведь без собственных площадок, причём лучше разнесённых территориально, созданных внутри страны, тоже сложно говорить о суверенитете.

Но ядро — это, конечно, владение технологиями и понимание, что за продукт у тебя.

Как работает балльная система локализации автокомпонентов

— Действующие балльные системы строятся вокруг локализации производственных операций, применения отечественной компонентной базы, отечественного софта. При этом допускается возможность отнесения продукции к российской, если используется конструкторская и технологическая документация по лицензии от иностранного правообладателя. Но фактически в большинстве сегментов радиоэлектронной промышленности пока ещё никак не стимулируется именно российская разработка. В вашей балльной системе есть требование, которое относится именно к российской разработке. И оно при этом обязательное. Вот в какой момент времени оно возникло?

Дмитрий Корначёв:  У нас система требований. Наверное, одна из самых старых. С 2015 года автомобильная промышленность живёт внутри требований по локализации. И к 2020=21 году уже пришло осознание, что первый этап, когда у нас не было, в принципе, обязательных требований, прошел. Любое из указанных действий — сборка хорошо,  заливка ПО — тоже хорошо, применение компонентов тоже. Всё может использоваться по отдельности, кто что делает, тот за это получает баллы. Это уже пройденный этап.

Некоторые вещи сделали практически все. Те, кто хотел развиваться, инвестировали в технологии, в развитие продуктов, мы зафиксировали некоторый пройденный этап тем, что в обязательные требования по электронным блокам перенесли часть тех условий, которые мы считали важными.

Это было обусловлено и историческим развитием, и просто началом двадцать второго года, когда нам нужно было значительно усиливать свой технологический суверенитет. Мы перенесли требования как по юридическому лицу, так и по разработке, что только российская разработка КД и ТД допускается на момент принятия действующей в настоящее время редакции закона.

На начало 2024 года покупное ПО было нормой, потому что для некоторых блоков действительно ещё сложно в моменте было создать российское ПО. А сейчас мы это с середины 2027 в рамках новой редакции закона, которая, надеюсь, в ближайшие месяцы выйдет, пересмотрим, и софт станет должен быть обязательно только российским, внесённым в реестр.Это как бы следующий этап закрепления уже наработанных, пройденных этапов локализации.

Какие требования предъявляются к российской разработке электроники

— И всё-таки что лежит внутри технологии автокомпонента? В балльной систем по вашему сегменту есть такое требование, как подтверждение на территории Российской Федерации разработки схемотехники, топологии печатной платы, российского программного обеспечения электронного модуля, конструктивных решений, наличие инженерных кадров и подтверждение затрат на их содержание. Почему вот именно эти требования вы посчитали важными?

Дмитрий Корначёв: Для нас важно, чтобы тот квант усилия, который предпринимает российский производитель блока, был разумно оценён относительно других его действий. То есть, тех инвестиций, которые он делает в кадры, инвестиции в оборудование, в устойчивость своего, положения на рынке, когда он диверсифицируется, когда он работает с российскими дизайн-центрами, российскими поставщиками компонентной базы.

То есть это всё некоторые усилия. Требования действительно разношёрстные, и мы стараемся здесь сбалансировать их между собой,  в частности усилия по разработке документации. И здесь есть некоторые сложности, потому что нету пока что единой  точной методики, чёткой системы, на основании которой можно однозначно сказать, сколько нужно потратить усилий для того, чтобы признать разработку российской.

Потому что в любом случае какие-то вещи мы не изобретаем с нуля, да? Мы берём чей-то опыт, чьи-то разработки. И мы в настоящий момент закрепили то, что разработка должна быть российская, должны быть подтверждённые затраты на людей. То есть, проверяющие органы должны убедиться, что, в принципе, есть квалифицированные сотрудники, у них есть рабочие места.

И мы работаем над углублением этого в дальнейшем, чтобы создать удобные и понятные отрасли механизмы. а сколько должно быть разработчиков? Это один разработчик или 100 разработчиков? Они должны работать неделю, месяц, год. и это должно быть прозрачным инструментом, чтобы все понимали правила игры. То есть, нельзя, наверное, электронную архитектуру автомобиля создать за один вечер.

С другой стороны, тот, кто потратил много времени и усилий на это, но в разумных пределах должен быть вознаграждён за то, что он проинвестировал в зарплаты людей, в их компетенции, в их карьерный путь в России.

— А вот что сейчас произошло в промышленной политике? Почему стало важным, на ваш взгляд, выделять именно технологический суверенитет и стимулировать отечественную разработку?

Дмитрий Корначёв: У нас по автомобильной промышленности, наверное, есть позитивный опыт 2022—23 годов, когда полностью все кооперационные цепочки, все потоки были пересобраны. И сотни электронных блоков управления, если не ошибаюсь, больше 200 было буквально за год переразведено с точки зрения плат, пересобрано с точки зрения всей компонентной базы. Вот что-то было старое, полностью это почти там пропало или пропадало в моменте, но коллеги не остановили на два года конвейеры, то есть машины сходили с конвейеров с новыми блоками.

Дорабатывались на ходу как раз за счёт инженерной компетенции, которая была накоплена за эти годы, и, ну, и, собственно говоря, производственных мощностей, которые у нас диверсифицированы в стране, именно по линии автоэлектроники. Поэтому здесь, с одной стороны, этот опыт, на мой взгляд, достаточно успешный для того, чтобы его тиражировать. С другой стороны, есть разные случаи, есть прецеденты, они не касаются, наверное, таких российских компаний, которые можно назвать российскими.

Это скорее вот попытки быстро как-то вот использовать временные нормативные  серые зоны и там создать бизнес на уровне  псевдолокализации. Когда можно формально что-то попытаться выполнить, с кем-то договориться и за счёт того, что ты не инвестируешь ни в людей, ни в технологии, ни в какие-то компоненты, ты делаешь очень низкую цену и пытаешься это продать.

Такие случаи есть, мы стараемся их купировать и автопром — такой рынок, где у нас очень мало и очень заметные потребители, то есть у нас каждый потребитель — это гигант, который на виду, и сложно туда что-то сомнительное поставить, тем более есть требования по безопасности.

А при этом эти проблемы, с которыми сталкивается отрасль, при локализации, они едины для всех стран. Программа локализации есть в Китае, в Индии, в Бразилии, в Европе, США, Всегда есть некоторая нормативная рамка, которую можно прописать в меру понимания государством тех процессов, которые есть в отрасли. Но всегда могут быть какие-то неточности, либо нюансы, связанные с огромным количеством других нормативных документов.

— Следующий вопрос мой, наверное, будет про блоки, которые должна включать в себя балльная система. Из каких разделов она должна состоять и какое место в числе этих блоков должна занимать разработка?

Дмитрий Корначёв: У нас трёхблочная система требований первое — это права и операции. Обычно мы их делаем обязательными. То есть, если у нас освоен уже какой-то уровень требований, мы его закрепляем как обязательный и фиксируем это как базу. Следующий уровень — это некоторая зона роста, то есть какие-то операции, либо права, которые мы видим, что у кого-то уже в России внедрены, либо мы видим, что их нужно быстро внедрять.

И это, скажем так, некоторое направление вариативности. То есть, может быть, компания это внедрит и там дополнительно, сможет .добрать баллы для того, чтобы какие-то другие требования выполнять. И третий блок — это компонентная база.

Мы расшиваем весь список материалов и компонентов, который есть в изделии, категоризируем его. То есть у нас 14 унифицированных групп в основных блоках, и за каждый компонент в каждой группе даём баллы. То есть это не система оценки через цену.  Мы стараемся подобное сравнивать с подобным по технологической сложности, по возможности встроить в изделие, по цене.

То есть, условно говоря, резисторы с резисторами, потому что они стоят несколько копеек там пару рублей, микросхемы, которые стоят там 1 000 ₽ в одной категории, микросхемы, которые стоят 10 ₽ в другой категории. И они все между собой сочетаются и, соответственно, дают баллы. То есть каждый компонент, который ты возьмёшь российский, абсолютно. Он даст тебе какое-то количество баллов.

— А где внутри этих блоков находится разработка?

Дмитрий Корначёв: Разработка у нас сейчас обязательная. Если мы будем видеть либо слышать от государства, как некоторые указывают цели-указания, либо видеть какие-то важные элементы разработки, связанные, например, с «Редами» (Redmine), где разрабатывается программное обеспечение, либо электроника, либо какими-то вещами на будущее, связанными с искусственным интеллекто либо другими передовыми технологиями,мы будем внедрять это тоже,.

Мы обычно так идём — это бонусная часть, то есть вознаграждение. Если ты это выполнил, ты молодец, получаешь сверху баллы. А потом в зависимости от технологического цикла внедрения, обычно через два года, все, кто хотел это внедрил, это станет обязательным.

— Правильно ли я понимаю, что в соответствии вот с действующей у вас сейчас логикой балльных систем, трансфер зарубежных технологий невозможен, да? Потому что нельзя использовать лицензию на иностранную конструкторскую документацию? Или это не совсем так?

Дмитрий Корначёв: Напрямую сейчас мы от этой модели отходим, потому что мы видим, в первую очередь, что нет таких блоков. На сегодняшний день самые последние электронные блоки уже осваиваются в России на финальных стадиях. и раз эта технология освоена, более того, у нас конкурентный рынок, у нас достаточно много поставщиков электронных блоков на каждую позицию. Там по электронным блокам управления, например, двигателем, их около пяти, а для вызова служб экстренного реагирования их больше пятнадцати.

Поэтому мы здесь не видим какой-то проблемы разработать что-то. То есть это многократно уже воспроизводилось в России. Если компания захочет, она тоже сможет разработать российский блок. Поскольку нет  какой-то ниши, где мы бы, как российские разработчики-производители не состоялись, не смогли бы это сделать сами.

Поэтому мы не видим смысла тогда брать что-то чужое. Понятно, что это легче, это намного будет дешевле, но этот лёгкий путь сокращает для нас зону технологического суверенитета и приток кадров и, соответственно, отток налогов в бюджетную систему. То есть мы здесь как будто бы проигрываем в рамках логики локализации.

Как подтвердить российское происхождение электронных блоков

— Это здорово. Но как доказать российскую разработку? То есть какие здесь могут быть использованы методики, подтверждающие, что наши инженерные кадры, разработали ту или иную технологию?

Дмитрий Корначёв: Мы думаем сейчас в направлении нормирования трудозатрат как некоторого минимального уровня, потому что что по сути является разработкой? Это привлечение энного количества квалифицированных сотрудников, то есть их квалификация у нас там есть кодировки, их, по сути, образование. А их специальность подтверждает то, что они могут разрабатывать сложные инженерные системы. Это всё-таки никак не хочу умалять заслуги разработчиков сайтов, но это направление, где люди, входя в IT, могут, например, придя со стороны, начать осваивать самостоятельно эту технологию.

Автомобильное направление — это всё-таки критичное с точки зрения безопасности движения дело, работа всех систем направления, как и авиация, как космос. военное приборостроение, и туда просто человек без образования, без понимания, как работают механические системы, программные не может прийти.

То есть человек должен быть квалифицирован. Дальше следующий вопрос: сколько людей должно быть привлечено к разработке, чтобы могли сказать, что вот таким коллективам можно было создать продукт? У нас есть подходы, они основываются на том, что мы смотрим на то, как компания первый раз делает этот блок. Или это уже там десятая модификация этого блока? Этот блок на уровне каких-то передовых мировых образцов, который ещё даже не серийный, это блок управления там какого-то очень высокого уровня автономности управления автомобилем.

Или это какой-то блок, который 30 лет уже все делают во всём мире, и всё понятно, как его собирать. И так далее. Есть вот критерии, и, собственно говоря, сами блоки есть маленькие, простые, там крошечная платка, буквально несколько компонентов.

Есть огромные мультимедийные, например, системы, где больше тысячи компонентов передового уровня. И это некоторая основа для того, чтобы сказать: «Вот этот блок условно можно разработать пятью людьми там за полгода, а этот блок мы можем разработать коллективом минимум человек 50 за год. И то ещё там сертификация, испытания, валидация — это всё прописано у нас в отрасли. Нельзя испытать изделие за неделю. Ну, просто оно должно сколько-то находиться в климатических камерах, сколько-то там на вибростендах и так далее. Ну, и вот эта совокупность затрат — это как бы минимальный уровень, он может быть довольно заниженный, но всё равно есть.

Очень много, это дорого. То есть сделать любой электронный блок — это дорого. А если производитель этого блока-разработчик, нам покажет, что либо он заказал у подрядной российской компании, у которой есть разработчики, либо он нанял своих, никаких проблем не должно быть. Это как бы некоторый банк его интеллектуального капитала, который он у себя создаёт.

И мы можем это оценить и вполне себе сказать, это действительно разработка или нет.

— То есть на текущий момент проблем, связанных с доказыванием, разработок нет? В любом случае у нас есть системы доказательств или инженерные артефакты, которые смогут подтвердить, что та или иная разработка была произведена на территории России.

Дмитрий Корначёв: Ну, такая система именно формально с точки зрения государства ещё не подписана, но мы работаем над этим. Мы надеемся, что мы немножко не усложним жизнь нашим компаниям, а дадим как раз больше понимания, как некоторые вот такие качественные критерии, как российская разработка, могут быть оценены, и, по сути, для них это тоже больше определённости.

То есть они будут понимать сразу, они проходят – не проходят, потому что мы переводим это в измеримый формат.

— Дмитрий, мы здесь видим ярко выраженные две бизнес-модели. Одна основана на отечественной разработке. А другая основана на трансфере зарубежных технологий, но с применением отечественных компоненов, да? Вот, должна ли балльная система на текущий момент допускать вот эти две бизнес-модели?

Дмитрий Корначёв: На мой взгляд, да. Это вполне правильный подход, имеет место быть. Точку старта новых направлений, которые уже на текущий момент так получилось, что не развиты, но мы их видим, потенциал развития. Можно стартовать с того, что мы начинаем НИОКР и пытаемся воссоздать изделия. Можно пытаться начинать с того, что мы берём какое-то иностранное изделие, договариваемся и начинаем его собирать в России.

Это, в принципе, два хороших подхода. Оба из них могут генерировать на начальном этапе объём заказа, объём производства для того, чтобы бизнес начал жить в этом направлении. Появились компании, с которыми дальше можно разговаривать, обсуждать, когда они начнут переходить к следующим уровням технологических переделов, развивать продукт и так далее. Просто пока нет компаний, нету продукта в стране, нечего обсуждать.

На мой взгляд, подход к тому, чтобы сначала владеть технологией, он более предпочтителен. Другой вопрос, насколько это возможно сразу освоить производство конкурентоспособного продукта с российской разработки. и в случае, когда мы начинаем именно со сборки по иностранной коде изделия, важно большое внимание уделить контролю, чтобы это не ушло в тупиковую историю, что мы что-то купили и можем только это изделие дальше воспроизводить, не можем его никак менять, и у нас не растёт под это инженерная школа.

Просто сборщики — это тоже хорошо, но недостаточно технологично и к суверенитету имеет очень незначительное отношение.

Локализация электронной компонентной базы: требования на 2026–2028 годы

— Один из самых дискуссионных сегодня вопросов среди экспертного сообщества — это какие требования должны быть обязательными, а за какие требования давать баллы? В частности, это касается вопросов обязательности применения российских микросхем, российских печатных плат и отечественной электронно-компонентной базы. Вот, на ваш взгляд, такая чрезмерная жёсткость требований. Всегда ли она идёт на пользу развития продукта?

Дмитрий Корначёв: У нас в автомобильной промышленности исторически есть принцип меню. То есть то, что поставщик и его потребитель, они из некоторого набора требований выбирают, как достигнуть некоторой планки. То есть есть вариативность. То же самое с электронно-компонентной базой. У нас есть планка, что невозможно набрать, допустим, с 1 января 2026 года необходимое количество баллов для подтверждения, что изделие российское без российской компонентной базы.

Какой? Мы не обязываем напрямую использовать что-то. Можно взять один набор компонентов, другой, там количество вариаций стремится к бесконечности. У нас 14 групп. Соответственно, можно брать катушки, резисторы, конденсаторы, там активные микросхемы, разъёмы. Это всё даёт по чуть-чуть, и из этого собирается необходимая планка.

И поэтому мы видим риск в том, чтобы слишком зарегулировать, потому что у нас, к сожалению, с одной стороны, нет такого, что на каждый компонент, как, допустим, в Китае, там 10—20—30 производителей, они между собой борются. У нас в каких-то случаях один. В большинстве случаев у нас один какой-то производитель, именно готовый выполнять требования по объёмам, способный держать цену и так далее. То есть вот ставить его в монопольное положение не очень корректно, и это создаёт риски, в том числе безопасности этого предприятия, если оно будет обеспечивать сразу все отрасли критической компонентной базой.

Поэтому мы за то, чтобы давать выбор. Чтобы тот потребитель, который ведёт локализацию по компонентной базе, сделал правильный выбор, во-первых, важно дать ему стимул не ехать в конкретное место, а ознакомиться со всем, что происходит на поле локализации, то есть объехать заводы, посмотреть, в каком они состоянии, поговорить с коллективами, там, поговорить с отделами продаж. Понять, с каким поставщиком ему комфортно работать, какие компоненты вообще есть и для себя определить рейтинг. Сейчас я начинаю с этого компонента, потому что он там лучший по цене, по качеству, все уже там его берут, и я тоже готов. А дальше будет иерархия, и он не будет про них тоже забывать, потому что он не будет жить одним моментом.

Он будет думать: «Завтра мне нужно набирать больше баллов, а за счёт кого я буду набирать?» А я их уже знаю. Или завтра этот поставщик у меня по какой-то причине отвалится. А у меня есть хотя бы какой-то резерв.

— То есть, на текущий момент та планка, которую задаёт балльная система, действующая в плане достижения применения отечественных компонентов, она достижима, она реализуема.

Дмитрий Корначёв: На 2026-2027 год она у нас относительно невысокая. Она с точки зрения практики очень высокая относительно того, что раньше никто не брал ничего. А вот с нуля стартовать, проехать 100 заводов микроэлектроники и пассивных компонентов печатных плат, осмотреть их и выбрать что-то лучшее, даже там на 5 баллов, условно, на 5% -- то огромное, сложная итерация, которую наши участники прошли, за что им спасибо.

Этот уровень освоили. Следующий этап у нас 2028 год, это уже половина. У нас очень большой скачок, то есть половину всей компонентной базы нам нужно будет почти заменить.

— Ну, я думаю, что это скачок на какой год?

Дмитрий Корначёв: С 1 января 2028 года.

— А на текущий момент какой процент отечественной компонентной базы? 5%. Это требования на 2026—27-й год. Да. И с двадцать восьмого года уже половина?

Дмитрий Корначёв: Ну, 45%. Хочу обратить внимание, что это условные проценты. Это не цены. Это не штуки в лоб, потому что резисторов у нас там 300 компонентов в блоке, а там сложных тяжёлых микросхем — три. Нет, они взвешены между собой по группам. Мы старались достаточно равноценно их раскидать и разное количество баллов они дают. Если мы вскроем блок, посмотрим на плату, примерно 5% труда на то, чтобы создать всю компонентную базу, мы должны заместить. Потом 45%.

— Хочу вернуться к разработке. Применение такого количества отечественной компонентной базы (КБ) стало возможным именно благодаря тому, что разработки-то у вас свои. Если бы вы действовали сейчас на основе иностранной конструкторской документации, то, соответственно, обеспечить применение отечественной КБ было бы невозможно.

Дмитрий Корначёв: Абсолютно верно. Правильно? Да, у нас такой опыт был у некоторых коллег. Первое — это то, что плата заморожена, у тебя нет прав туда что-то вставлять. Во-вторых, у российских производителей своя  школа, она перекликается с какими-то иностранными либо предтечами, какими-то микросхемами, из которых.родилась там иностранная инженерная школа, в семидесятые-восьмидесятые годы. Но сейчас кристалл другой, сейчас материалы другие, и просто мы берём, даже пытаясь повторить функционально, он немножечко другой. Он не может быть лучше. Или просто по-другому по характеристикам. Но от того, что компонент другой, нужно и немножко переосмыслять всю остальную плату её перекомпоновывать.

— Выбор бизнес-модели отечественной разработки отнюдь не означает, что компания может бессрочно использовать зарубежные микросхемы, печатные платы, электронную компонентную базу. То есть, через какое-то время переходный период компания должна перейти к применению отечественного, отечественных микросхем, печатных плат, электронной компонентной базы. Но для того, чтобы это произошло, российские производители компонентов должны иметь гарантированный спрос. Соответственно, вот таким инструментом гарантированного спроса являются форвардные контракты, так? Правильно ли будет начислять баллы за применение форвардных контрактов в этот переходный период.

Дмитрий Корначёв: Такой дискуссионный вопрос. Лично моё мнение, что да. То есть это некоторая опять же единица усилия, которая затрачивается нашим производителем электроники. То есть он находит себе поставщика, это уже сложно, да? То есть нужно провести аудит поставщика, там не одного, наверное, десяти, выбрать какого-то лучшего, согласовать условия, согласовать ТЗ. То есть большая тоже инженерная и маркетинговая работа предварительная.

А заключить договор, заплатить аванс, то есть заморозить достаточно большие деньги. Это не миллионы и не десятки миллионов, это может быть 100 млн и больше, да? То есть это большие деньги, которые изымаются из бизнеса и идут на развитие российской микроэлектроники. Это какое-то ощутимое усилие. Дальше вопрос: сколько должно давать баллов, да? То есть каждая система немножко по-разному сбалансирована. У нас есть для себя ответ некоторый, за другие отрасли сложно сказать, но мне кажется, да.

То есть какое-то вознаграждение это должно давать при опять же контроле и разумности условий. То есть это не какой-то должен быть НИОКР там на 15 лет с непонятным результатом, то есть должна быть рамка, внутри которой условия всех участников заданы регулятором.

Изначально добросовестное сотрудничество в целях того, чтобы в конце концов этот серийный компонент поставить.

Перспективы развития российской автомобильной электроники

— Если говорить о том, какими должны быть итоги нашей работы через пять лет.

Дмитрий Корначёв: Мы сейчас на этапе перехода на ЭКБ. Он у нас начался пару лет назад. До этого мы много чего тоже делали, и слава Богу, что мы справились, и у нас автоэлектроники становится только больше в каждом автомобиле. Неважно, собираем мы в России российский бренд или китайский бренд, ещё какой-то. Электроники становится больше, это хороший признак.

И у нас на пятилетку первое, что я хотел бы, наверное, отметить, говоря о будущем российской автоэлектроники, что через 5 лет любой автомобиль, который вы купите, на котором поедете в такси или ещё как-то с ним пересечётесь — новый, процентов в случае российского бренда на 90, в случае бренда иностранного процентов на 50—60 минимум состоит из российских блоков, а каждый блок минимум наполовину состоит из российских компонентов.

Вы можете, там поднять пластик, достать блок, вскрыть его, и там будет множество российских брендов, которые составляют основу этого блока. Сейчас у нас уже этот план на 2028 год зафиксирован. А, понятно, что будет сложно, но я уверен, мы выполним. У нас есть все предпосылки, и есть компании, которые ежедневно огромное количество сил на это тратят, ресурсов, и есть поддержка Министерства, спасибо им за это.

Я надеюсь, у нас у всех всё получится.

Читайте также о разработанном журналом RUБЕЖ совместно с агентством RUБЕЖ Analytics и отраслевым маркетплейсом Secumarket.ru отраслевом индексе импортозамещения систем безопасности (ОИИ СБ) для оценки статуса локализации компаний-производителей СБ.