Евгений Изотов: «Там, где вероятность инцидента перестает быть случайной, страхование становится практически недоступным»

3 часа назад

Атаки беспилотников, промышленные диверсии и беспрецедентное кибердавление кардинально изменили риск-ландшафт российской энергетики и промышленности. То, что раньше считалось форс-мажором, сегодня стало рабочей переменной для андеррайтеров. Как перестраховщики и страховщики реагируют на взрывной рост рисков простоя? Почему минимальная франшиза для предприятий ТЭК достигла 250 млн рублей, а объекты в «красных зонах» фактически выпадают из рынка? И как доказать страховщику работоспособность системы мониторинга, чтобы получить тарифную преференцию?

Об эволюции страховых продуктов, сложностях расследования гибридных инцидентов, влиянии требований ФСТЭК и ФСБ на выплаты и трендах рынка на 2026 год в эксклюзивном интервью журналу «РУБЕЖ» рассказывает Евгений Изотов, заместитель генерального директора по андеррайтингу СК «Двадцать первый век».

Трансформация риск-ландшафта ТЭК и ОПО

- Как наличие угрозы атак БПЛА и диверсий формализуется в методиках оценки рисков при страховании объектов ТЭК и ОПО в 2025–2026 годах?

Евгений Изотов: В оценочной модели — существенный рост коэффициента факторов количественных показателей расположения на территории страхования компонентов, подверженных горению, взрыву, а также географического расположения объектов и кумуляции рисков, связанных с кумуляцией объектов.

Изменились также минимальные пороговые параметры ввиду изменений подходов по перестрахованию рисков со стороны Российской национальной перестраховочной компании (РНПК), на которую приходится значительная доля перестрахования таких рисков. Для предприятий ТЭК, электроэнергетики, нефтехимии и судостроения минимальная франшиза (непокрываемая часть ущерба) может достигать 250–300 млн рублей и более. Минимальный тариф при этом, как правило, на уровне не менее 1% от страховой суммы. Новая схема не покрывает убытки от остановки производства, а весь ущерб сверх лимита и от простоя в большинстве случаев остается на бизнесе. Также следует отметить, что для объектов, расположенных в зонах, где «вероятность инцидента перестает быть случайной», страхование становится практически недоступным.

- Влияет ли уровень киберзащищенности критической информационной инфраструктуры объекта на базовую ставку страхового тарифа, и если да, то как это количественно оценивается андеррайтером?

Евгений Изотов: В случае, когда речь идет о страховании от киберрисков, уровень киберзащищенности критической информационной инфраструктуры (КИИ) напрямую влияет на базовую ставку страхового тарифа. В 2025–2026 годах это влияние получило развитие в формировании системы поправочных коэффициентов, учитывающих техническую оценку технологических и процедурных решений, применяемых на объекте, с использованием данных аудита систем информационной безопасности. 

- С какими новыми видами убытков или операционных простоев страховщики сталкиваются при анализе опасных производственных объектов в текущих геополитических условиях?

Евгений Изотов: Взрывной рост отмечается по рискам простоя предприятия после атак БПЛА, из-за которого не все успевают адаптировать расчетные модели и приостанавливают страхование в этой части. Для управления этими рисками страховщики ужесточают подходы:

• требование Плана непрерывности деятельности (ПНД), который оценивает максимально возможные убытки и содержит четкий алгоритм восстановления мощностей с учетом доступности запчастей и логистики;
• усиление предстраховой экспертизы: она проводится не только при заключении договора, но и на основных этапах, чтобы контролировать соблюдение норм безопасности и адекватность планов восстановления.

Эволюция страховых продуктов и условий покрытия

- Формируются ли на рынке комплексные страховые программы, объединяющие защиту имущества от физических повреждений (включая действия БПЛА) и покрытие киберрисков (например, остановка АСУ ТП из-за вредоносного ПО)?

Евгений Изотов: Комплексное страховое покрытие не является новинкой. Некоторые участники рынка пошли дальше и совместно с компаниями, обеспечивающими информационную защиту, предлагают комплексные решения как по технологическому повышению уровню безопасности, так и по финансовой защите путем страхования.

- Как меняются условия франшизы и лимиты ответственности для предприятий, не имеющих сертифицированных решений по защите периметра и внутренних сетей?

Евгений Изотов: Такие предприятия рискуют остаться вообще без страховой защиты.

- Как страховщики оценивают и покрывают риски, связанные с вынужденной заменой импортного оборудования на отечественные аналоги в условиях санкционных ограничений и разрыва логистических цепочек?

Евгений Изотов: Покрытие рисков замены оборудования формализуется через систему договорных ограничений и требований к страхователю.

Оговорки об импортозамещении: РНПК вводит в договоры специальные «оговорки об импортозамещении» как один из инструментов нетарифного решения. Их суть — регламентировать условия и порядок выплаты в ситуациях, когда замена поврежденного оборудования стала невозможной или требует непредвиденных затрат.

Регламентация «невозможности замены»: в договорах перестрахования появляются пункты, напрямую регламентирующие выплату страхового возмещения в случае невозможности замены деталей или оборудования. Это создает правовую рамку для урегулирования сложных убытков, но одновременно позволяет страховщику контролировать объем ответственности.

Требование Плана непрерывности деятельности: наличие такого плана и его адекватность напрямую влияют на условия покрытия и тариф.

Влияние технических средств защиты и импортозамещения

- Предоставляют ли страховые компании тарифные преференции предприятиям, внедрившим отечественные системы видеоаналитики, обнаружения вторжений или физической защиты от БПЛА?

Евгений Изотов: Конечно, наличие таких систем благоприятно влияет на тарифную оценку.

- Насколько наличие системы непрерывного мониторинга состояния оборудования и киберугроз в реальном времени влияет на решение о заключении договора страхования крупного актива?

Евгений Изотов: Для крупного актива наличие системы непрерывного мониторинга влияет на решение о страховании дифференцированно:

• для киберрисков и связанных с ними простоев это практически обязательное условие: без мониторинга покрытие либо недоступно, либо предоставляется на существенно более жестких и дорогих условиях;
• для технологических рисков оборудования это сильный аргумент для снижения тарифа (до 20%), но только при условии документального подтверждения эффективности системы.

В обоих случаях решающим является не само наличие системы, а готовность и способность страхователя доказать ее работоспособность страховщику.

- Становится ли предоставление независимого аудита информационной безопасности или паспорта киберустойчивости объекта обязательным условием для страхования объектов ТЭК?

Евгений Изотов: Да, это обязательно. Исключение — только если систему безопасности организует партнерская компания.

Практика урегулирования убытков и рыночные тренды

- С какими основными сложностями сталкиваются страховые эксперты при расследовании причин инцидента на ОПО, если есть вероятность сочетания кибератаки и физического вмешательства?

Евгений Изотов: Сбор доказательств на ОПО подчиняется железному правилу: безопасность и непрерывность процесса важнее удобства расследования. Промышленные среды «спроектированы в первую очередь для того, чтобы установка работала, а не для того, чтобы делать форензическую работу особенно удобной».

Это порождает серию практических ограничений, критичных именно для гибридных инцидентов:

• невозможность «агрессивного» сбора данных: многие OT-активы не предназначены для глубокого форензического исследования. Создание образов дисков, сканирование или изменение конфигураций на работающем объекте могут сами спровоцировать аварию. Экспертам приходится полагаться на пассивные доказательства — сетевые захваты, логи, резервные копии, показания операторов, — которые могут быть неполными или уничтоженными;
• риск ранней «зачистки» следов: стремление как можно быстрее изолировать угрозу и восстановить производство может привести к тому, что responders удалят ценные доказательства, пропустят вторичные точки закрепления атакующего или не установят полную картину гибридного воздействия. В OT-расследованиях подчеркивается: преждевременная ремедиация — одна из главных ошибок;
• устаревшие системы и слепые зоны: legacy-оборудование с проприетарными протоколами и ограниченной телеметрией нередко просто не сохраняет данные, необходимые для доказательства киберпричины. Эксперт может видеть результат (отказ узла), но не иметь технической возможности подтвердить, что ему предшествовало цифровое воздействие.

- Как меняется доля отказов в страховых выплатах, связанных с нарушением требований регуляторов (например, неисполнение предписаний ФСТЭК, ФСБ или Ростехнадзора)?

Евгений Изотов: В киберстраховании соблюдение требований ФСТЭК, ФСБ и Банка России перестало быть «фоновым» условием. Оно становится договорным обязательством страхователя, за нарушение которого предусмотрены санкции вплоть до одностороннего отказа от исполнения полиса. В перечне исключений, как правило, прямо указывается, что выполнение требований Банка России, ФСТЭК, ФСБ, ФОИВ выводит событие из-под страховой защиты. 

- Какой тренд вы прогнозируете на 2026 год: дальнейшее ужесточение требований к страхователям или разработку более гибких продуктов для обеспечения непрерывности бизнеса в ТЭК?

Евгений Изотов: Прогнозируется усиление регуляторной унификации.