Антон Селютин: «Полноценной альтернативы литий-ионным аккумуляторам нет»

Вчера в 14:40

Антон Селютин

ООО «БФК-СИСТЕМА». ИНН 7810713725. erid:CQH36pWzJqVG4jhgEYwoNZ9taMKC7aPuzKQd1S1Bbgdiou

ГК «Пожинтех» начинала путь с задачи создать отечественные решения не хуже европейских образцов, а со временем вышла и на одну из самых сложных тем современной пожарной безопасности — горение литий-ионных аккумуляторов. На Securika Moscow 2026 в пресс-центре RUБЕЖ Антон Селютин, генеральный директор ГК «Пожинтех», говорил о регуляторике, технических ограничениях существующих решений, развитии собственных компетенций и о том, почему инженерные задачи такого уровня невозможно решать без длинной научной и производственной работы.

Михаил Динеев: Я узнал о группе компаний «Пожинтех», когда изучал тему тушения литий-ионных аккумуляторов в ЦОДах, закрытых паркингах и на других объектах. Коллеги рассказывали, что ваша группа проводила испытания, связанные с их горением. Насколько глубоко вы вообще специализируетесь на этой теме?

Антон Селютин: Мы в этой теме с 2013 года. По сути, тогда и оказались на острие импортозамещения: появились первые сигналы будущих санкций, а наш ключевой заказчик — на тот момент Министерство обороны России — поставил задачу создать технику не хуже лучших европейских образцов.

Дальше всё шло по нарастающей: от более простых задач — к более сложным, от отдельных очагов — к помещениям, зданиям и сооружениям. В итоге мы вышли на один из самых острых вопросов сегодняшнего дня: горение литий-ионных аккумуляторов, их хранение, эксплуатацию, содержание и обслуживание.

По этой теме мы провели ряд серьёзных исследований. Не сказал бы, что они исчерпывающие, но как база для дальнейшего анализа это уже важный материал.

До недавнего времени по этой теме почти не было материалов, кроме общего представления, что это некая стихия, которую нужно просто дать догореть. Наша работа на площадке ВНИИПО — одного из ключевых научных центров МЧС в области пожарной безопасности — стала началом пути, на котором наконец можно предметно разбирать, что именно происходит, почему это происходит и почему в одном случае процесс идёт так, а в другом иначе.

На этом пути любой результат важен. Смогли потушить — это результат. Не смогли потушить — тоже результат.

М. Д.: То есть если мы не смогли потушить определённым способом, то хотя бы понимаем, что этот способ не работает?

А. С.: Именно так. Сейчас только формируется научный подход к пониманию того, что существуют материалы, способные гореть под водой, под слоем песка и даже в безвоздушном пространстве, при недостатке кислорода. Раньше, я почти уверен, с таким масштабом проблемы никто не сталкивался.

Почему мы оказались на острие темы литий-ионных аккумуляторов? Потому что именно наш первый заказчик, Министерство обороны, одним из первых в стране столкнулся с этой серьёзной проблемой после самопроизвольного возгорания литий-ионных аккумуляторов на одном из морских объектов. Это сопровождалось большими человеческими жертвами.

Помимо гибели людей был повреждён и сам объект. Он сохранился как единица хранения, но как средство достижения научных результатов требует восстановления. А человеческие жизни невосполнимы.

Мы оказались в центре этой проблемы, и перед нами поставили прямой вопрос: есть ли техническое решение в том направлении, которым мы занимаемся? Мы начали над этим работать. А потом массовое распространение электромобилей, парковок и зарядной инфраструктуры только подтвердило: эта тема пришла всерьёз и надолго.

М. Д.: Иногда альтернативой литий-ионным аккумуляторам называют натриевые. Они тоже горят, горят меньше или тушатся легче?

А. С.: Нет, натрий-ионные аккумуляторы — это совершенно другой пласт технологий. У них хорошие показатели по негорючести, но пока недостаточны показатели по удельной мощности и скорости заряда. Поэтому на сегодняшний день полноценной альтернативы литий-ионным аккумуляторам нет.

Литий-ионные аккумуляторы хорошо держат заряд, выдерживают очень большое число циклов зарядки и быстро заряжаются. С этим и связаны последние достижения, о которых мы слышим, когда батарея за 9–10 минут получает 70–80% заряда при большом запасе хода.

 М. Д.: Как получилось, что технология литий-ионных аккумуляторов не была полноценно исследована с точки зрения безопасности раньше, чем эти устройства заняли своё место в самых разных сегментах рынка?

А. С.: Пласт вопросов, которые вы поднимаете, глубже, чем одно интервью. Нам, видимо, сразу надо думать и о следующем разговоре.

Если по существу, опасность лития была понятна давно, с того момента, когда учёные начали с ним работать. Его высокая горючесть и существенная термоотдача известны не первый год.

Вопрос был в другом: существовала ли технология, которая хотя бы приблизилась к равновесию между эффективностью и опасностью. Ещё сравнительно недавно литий-ионные аккумуляторы воспринимались как решение на крайний случай: когда другого выхода нет и приходится пользоваться именно ими, понимая все риски.

Это, в частности, и привело к последствиям на том объекте, о котором я говорил ранее. Но технологии развиваются, и производство литий-ионных аккумуляторов подошло к этапу, когда их использование стало возможным с минимизацией рисков для человека.

Но сама опасность никуда не делась. Современные технологии просто сделали её более управляемой, хотя ещё недавно этот недостаток казался почти непреодолимым.

Сегодня такие аккумуляторы можно использовать, и для современного уровня техники это допустимо. Но наука, конечно, продолжает искать другие решения.

Из последних направлений, о которых я слышал, можно назвать разработки на основе натрия, железа и других компонентов, которые при использовании воды позволяют создавать очень интересные ёмкости. В этом направлении я вижу серьёзный потенциал как возможную альтернативу литий-ионным аккумуляторам.

М. Д.: Можно ли говорить, что существует некое гипотетическое решение из серии «если научиться делать вот так, проблема будет снята»? Есть ли такое решение применительно к литий-ионным аккумуляторам?

А. С.: Решение, безусловно, есть. Говорю это и как главный конструктор, и как человек, у которого более 30 патентов Роспатента, включая 11 международных: инженерная мысль и наука к этому идут.

Но здесь снова возникает вопрос баланса. Безопасность литий-ионных аккумуляторов лежит в плоскости уменьшения ёмкости отдельных элементов и снижения их теплоотдачи. Однако уменьшение размера одного элемента ведёт и к снижению его общей ёмкости. А значит, возникают новые проблемы хранения.

Не думаю, что ждать осталось долго. Уверен, что прямо сейчас серьёзные исследовательские группы занимаются тем, как сохранить лучшие свойства лития и одновременно обеспечить максимальную безопасность.

Думаю, решение может быть связано с тем или иным химическим соединением. Почему, например, не углеродные нанотрубки? Они обладают высокой теплоёмкостью и при этом несут как положительные, так и отрицательные заряды.

Мне кажется, серьёзной науке стоит смотреть в эту сторону. Хотя, конечно, это только моё мнение. Но для работы над такими задачами нужно серьёзное государственное финансирование. Это факт.

Наивно рассчитывать, что такую задачу решат одни энтузиасты. Серьёзных результатов лаборатория добьётся только тогда, когда в неё поверят, услышат и дадут ей ресурс для работы.

Вот тогда можно будет говорить и о подключении энтузиастов. Пока же и у нас, и за рубежом в этом направлении работают отдельные серьёзные лаборатории.

М. Д.: Как сегодня выглядит нормативное регулирование сферы, в которой применяются литий-ионные аккумуляторы, в том числе на паркингах?

А. С.: На территории ЕАЭС действует новый технический регламент, который серьёзно переосмыслил очень многие сферы науки, техники и повседневной жизни. Внедрялся он тяжело, потому что позиции всех участников должны были совпасть.

У каждой страны своя практика, своё техническое мышление и свой уровень научного развития. Но этот этап был пройден, и новый технический регламент дал импульс появлению новых сводов правил во всех отраслях.

Тема, которую мы сегодня обсуждаем, — это 113-й свод правил. После точки там есть и другие цифры, но нас сейчас интересуют именно первые три. Этот свод правил как раз касается тех проблем, с которыми сталкиваемся и мы, как группа компаний «Пожинтех».

При этом мы всё же больше занимаемся не разработкой самих литий-ионных технологий, а созданием решений для тушения и ограничения распространения последствий в случае внештатной ситуации с такими аккумуляторами.

М. Д.: И как именно 113-й свод правил влияет на эту сферу?

А. С.: Он регламентирует исполнение литий-ионных аккумуляторов и соответствующих технологий с точки зрения максимальной безопасности. Речь идёт о правилах хранения, изготовления, использования и, безусловно, пожарной безопасности.

Мы же в своей практической деятельности руководствуемся несколько другими документами. Прежде всего это СП 485 и СП 486, которые в первую очередь касаются пожарной безопасности оборудования, объектов и той техники, которую мы выводим на рынок.

М. Д.: В начале разговора вы затронули тему импортозамещения. Помогите связать «Пожинтех» и импортозамещение: в чём именно ваша компания реализует эту концепцию?

А. С.: Когда мы только начинали развивать свои технические компетенции, ориентировались на лучшие европейские образцы. Целевой заказчик ставил задачу прямо: нужна техника не хуже.

Первая мысль была вполне практической: найти тех, кто уже умеет делать такие решения, и попробовать собрать компетенцию вокруг задачи. Мы давно живём в этом профессиональном пространстве, поэтому логично было предложить сотрудничество тем, кто давно работает в теме.

Однако погружение в этот сегмент рынка показало, что в России на тот момент не было компаний, обладавших необходимыми компетенциями в области техники пожаротушения тонкораспылённой водой высокого давления.

Сам термин «высокое давление» до недавнего времени не имел государственного регулирования. Для себя мы определили его как давление, превышающее то, которое используется в классических системах пожаротушения. И техника, на которую мы ориентировались, была построена уже на других принципах.

Если говорить совсем просто, разница между существовавшими на рынке решениями и тем, что мы брали за образец, — примерно как между системой подачи питьевой воды и топливной системой автомобиля. В последнем случае речь идёт о высоком давлении, тонких трубках, компактных, но мощных насосах и быстродействующей запорной арматуре, способной отсекать опасные режимы.

М. Д.: И всё это сегодня делает «Пожинтех»?

А. С.: Сегодня мы производим всю номенклатуру оборудования, входящего в такие системы. Мы прошли путь от понимания, что этого нет на рынке, до ситуации, когда это уже существует как полноценный отечественный продукт. Идти пришлось через ошибки, через так называемые детские болезни и постоянную доработку.

Сейчас у нас за плечами десять лет практического опыта и более полутора сотен объектов в эксплуатации.

Конечно, создавая эту технику, мы опирались на готовые зарубежные продукты. Но поначалу мы не знали всех нюансов. А как известно, именно в мелочах скрыто главное знание и настоящий профессионализм.

Сегодня, пройдя через производство десятков тысяч элементов ежемесячно, мы пришли к пониманию того, каким должно быть отечественное оборудование этого класса. Мы создали собственную научно-техническую базу и передали накопленные знания всем действующим компаниям, которые сейчас работают в этом сегменте.

Кто-то был нашим дистрибьютором, кто-то получал опыт вместе с нами и параллельно развивал собственное направление. Во многих областях мы просто начали чуть раньше.

Исторически сложилось так, что именно нам раньше пришлось столкнуться с типовыми проблемами, раньше искать ответы на сложные вопросы. И по мере того как эти ответы находились, менялась и наша техника.

М. Д.: Тогда немного расскажите об истории группы компаний.

А. С.: Группа компаний выросла из базовой структуры — ООО «БФК-Проект», созданного в 2003 году. Настоящий импульс к развитию в пожарном направлении компания получила в 2013 году, когда в НИОКР начало участвовать Министерство обороны.

К 2015 году на это наложились санкционные события и уход иностранных, прежде всего высокотехнологичных, компаний. В их числе был и наш западный партнёр, чью продукцию мы поставляли на российский рынок.

Вообще, многие высокотехнологичные компании в России изначально развивались через дилерство и дистрибуцию. Именно так приходило понимание того, как такие решения должны работать в реальности. А затем этот опыт становился основой для собственных разработок с отечественным уклоном.

М. Д.: Где базируется компания?

А. С.: Все компании группы базируются в Санкт-Петербурге. Сегодня в неё входят шесть юридических лиц, и каждое решает задачи в своём сегменте.

Кто-то занимается проблематикой обеспечения обороноспособности флота, кто-то — безопасностью объектов капитального строительства. Отдельные компании производят продукцию, которая входит в состав уже действующих систем, потому что сегодня у нас существует не просто несколько поколений одной системы, а уже целая линейка решений, созданных под потребности разных сегментов промышленности и повседневной жизни.

М. Д.: Где вы находите кадры для такой специфичной и комплексной работы?

А. С.: Главным источником кадров для нас остаётся коллектив, который мы собрали в период с 2013 по 2015 год. Костяк этой команды до сих пор с нами.

К нам активно приходит молодёжь. Мы работаем с молодёжным проектом, который развивают и в Государственной думе, и на региональном уровне, в том числе через Молодёжное правительство Санкт-Петербурга.

С этим сообществом мы впервые соприкоснулись как раз в поиске молодых талантов. В итоге оказалось, что мы действительно нужны друг другу.

На нашей площадке студенты из разных областей знания получили возможность реализовывать свой творческий потенциал. Изначально мы, как и многие работодатели, просто искали потенциальных сотрудников. Но оказалось, что можно дать заинтересованным молодым людям полноценную среду для профессионального роста.

Сначала они приходили как зрители. Потом начали спрашивать, можно ли у нас пройти практику. А после практики многие возвращались к нам уже работать.

Сегодня примерно 60% из 200 сотрудников группы компаний — это молодые люди в возрасте до 30 лет.

М. Д.: Отрадно слышать, что вам удалось предложить молодым специалистам то, что их действительно удерживает.

А. С.: Их мотивирует идея. Честно говоря, я уже думал, что время идей прошло и теперь над мышлением молодого поколения полностью довлеет только материальный интерес. Но это не так.

Как ни странно, не всё потеряно среди тех, кто хочет быть исключительно эффективным менеджером. Есть очень много молодых людей, которым действительно интересно жить и хочется заниматься интересным делом.

Чтобы жить интересно, им недостаточно просто денег или зарплаты. Им нужно дело, которым можно гордиться и о котором можно сказать: я к этому причастен.

Поэтому я за молодых. Хотя носителями опыта предыдущих поколений всё равно остаются взрослые, опытные специалисты, и именно здесь мы сегодня ощущаем дефицит.

Люди уходят, и это очень грустно. Уходят безвозвратно и часто не успевают передать свой опыт: когда они могли это сделать, не было молодых, которым это было бы интересно, а теперь уже нет их самих.

Но молодёжь, которая хочет, всё-таки есть. А дальше — путь проб и ошибок. Набиваешь шишки, создаёшь новую технику, вдохновляешься тем, что сделал что-то новое.

А потом вдруг понимаешь, что нечто подобное уже когда-то создавалось, просто не было востребовано или применялось в других областях.

Наша техника, например, во многом близка к ракетостроению. Там тоже избыточное давление, тоже работа с гидравликой и жидкостями разного состава.

Это потоки, струйность, молекулярные процессы, требования к минимальному весу конструкции. И всё это нужно создавать одновременно, при том что любая ошибка может привести к разрушению объекта.

Если посмотреть на форсунку, которую мы разрабатываем для распыла, кому-то она может напомнить форсунку ракетного двигателя. Во многом даже размеры бывают похожи.

И задачи, которые выполняют эти форсунки, на удивление схожи. Форсунка ракетного двигателя должна создать максимально большой объём на единицу рабочего вещества. У нас это называется огнетушащее вещество, у них — рабочее тело, но принципиальной разницы в логике процесса здесь нет.

Мы с высокой скоростью создаём максимально объёмное облако. Они делают то же самое, только в иной среде: у них камера сгорания меньше, но задачу как можно быстрее заполнить этот объём никто не отменял. Мы же через форсунки должны максимально оперативно заполнить объём огнетушащим веществом, основой которого всегда является вода.

Что бы вам ни рассказывали и кого бы вы ни слушали в разговорах о пожарной безопасности, в основе всё равно вода. Без воды здесь ничего не происходит.

М. Д.: А как же газовое пожаротушение?

А. С.: Чтобы создать аэрозоль, используется вода. Чтобы создать пену — тоже вода.

Если говорить о различных газах, то мы всё равно работаем с составами, в которых используются компоненты, получаемые в том числе при разложении воды, а затем к ним добавляются фториды, хлориды, сульфаты и другие вещества.

То есть мы формируем определённый гомогенный состав, но в его основе так или иначе всё равно лежит вода — после электролиза или других процессов, с последующей стабилизацией свойств. Так, например, работают фторкетоны, используемые в газовых системах.

Конечно, существуют и азотные системы, и здесь вы совершенно справедливо заметили, что это уже не вода в прямом смысле. Но между системами, построенными на газе, и системами, построенными на воде или жидкостях, лежит очень большая разница.

Как минимум у воды есть одно принципиальное преимущество — восполняемость. Вы можете подключить источник воды к оборудованию и сдерживать очаг настолько долго, насколько позволяет этот источник.

Когда же мы говорим о газовых системах, речь идёт об очень коротком моменте действия. Газ должен быстро расшириться и вытеснить кислород из зоны горения — в этом его основная задача. Если он при этом ещё и охлаждает поверхность, прекрасно, но самого газа немного.

Чтобы газовые системы работали долго, требуются очень серьёзные объёмы хранения. А значит, стоимость огнетушащего вещества становится уже выше стоимости самого оборудования.

В водяных системах основная стоимость, как правило, сосредоточена в оборудовании. Само огнетушащее вещество здесь крайне дёшево. В газовых системах картина часто обратная: наполнение может стоить дороже самого оборудования.

Больше интервью с пресс-центра RUБЕЖ на Securika Moscow 2026 в разделе RUБЕЖ TV на сайте журнала по ссылке.