Максим Горшенин: «Для будущего партнерства полезно выучить корейский язык»

1 час назад

© RUБЕЖ

Максим Горшенин — независимый журналист-обозреватель, соучредитель Ассоциации производителей компьютеров и периферийного оборудования 26.20, бывший сотрудник АО «МЦСТ», популяризатор отечественной микроэлектроники. Его видеоразбор монитора LightCom, в котором отечественный чип оказался нерабочей «пустышкой», вызвал широкий резонанс и привел к судебному разбирательству, которое Горшенин выиграл в декабре 2024 года. В интервью RUБЕЖ на форуме «Микроэлектроника 2026» он рассказал о том, как взаимодействие с Минпромторгом превратилось из конфликта в конструктивное партнерство, почему балльная система локализации нуждается в донастройке и как отличить реальное импортозамещение от псевдолокализации.

Беседовал Михаил Динеев

RUБЕЖ: Максим, ваша история взаимоотношений с форумом и Минпромторгом началась с громкого разоблачения фейкового импортозамещения мониторов LightCom, а вылилась в конструктивное взаимодействие с министерством. Что изменилось за эти годы — и в вас, и в отрасли? Этот вопрос мы задаем именно вам, потому что вы остаетесь независимым игроком, не связанным ни с одним производителем, но при этом Минпромторг вам доверяет. Как удалось выстроить такой формат диалога?

Максим Горшенин: Прежде всего спасибо Минпромторгу: они доверились моим словам, предположениям и действиям, которые я представил. Министерство действительно провело проверку по мониторам, инициировало разбирательство и поддержало необходимость выяснить, в чем проблема. Были обозначены некоторые серые зоны с моей стороны, и Минпромторг услышал, что они есть и что их в том числе проработали. За это отдельная благодарность за реакцию.

Мое взаимодействие с министерством началось несколько раньше. Я каждый год приезжаю на форум «Микроэлектроника», а в 2022 году был единственным аккредитованным СМИ на площадке. Причина проста: крупные отечественные СМИ заняли жесткую позицию по отношению к Минпромторгу. Министерство говорило: времена сложные, не стоит писать все, что вы видите, мы обсуждаем чувствительные темы, некоторые вещи лучше не озвучивать, иначе могут перекрыть поставки. СМИ отказались приезжать на таких условиях, заявив, что будут писать все, что считают нужным, нанося вред компаниям, Российской Федерации и играя на стороне противника. Обратите внимание, в тех же США за подобное компании больше не работают с госструктурами, им не дают больше аккредитаций, у нас все сильно либеральней в этом плане. На мой взгляд, это вредило бы государству: подрывало цепочки поставок, раскрывало чувствительную информацию. Я сказал, что проблем нет. Наоборот, хочу, чтобы Россия развивалась, чтобы все строилось. Так получилось, что я был единственным аккредитованным СМИ и делал видео с демо-зон. С 2022 года это продолжается, а история с монитором случилась позже.

Сейчас ситуация изменилась. Я — соучредитель Ассоциации производителей компьютеров и периферийного оборудования 26.20, в которую входит значительный круг компаний — производителей отечественной периферии. По-правильному с Минпромторгом, т. е. регулятором, лучше общаться от лица нескольких компаний, ассоциации, а не от каждой компании по-отдельности, ведь через Ассоциации идет контакт от отрасли, а не потребности одной отдельно взятой компании. Мы в Ассоциации 26.20 собираем проблемы и передаем их министерству. А оно, в свою очередь, всегда открыто, готово слушать, рассматривает все предложения и дает адекватный ответ. Часто ведомство не просто поддерживает, а советует, как переделать, чтобы эффекта было больше.

RUБЕЖ: На форуме «Микроэлектроника-2026» заместитель министра Василий Шпак озвучил принцип: если две компании освоили технологию или перешли на российский компонент, через год-полтора это станет обязательным для всего рынка. Вы поддерживаете такую позицию? Вы сами как-то проверяли, насколько это реализуемо на практике?

Максим Горшенин: Безусловно, поддерживаю. Василий Викторович говорит правильные вещи. У меня есть подписчик, который купил мышки «Бештау» и «Аквариус», разобрал их, выпаял все иностранные компоненты, приобрел отечественные в «Чип-и-Дипе» и запаял. Все заработало. Он показал результат и сказал: так можно сделать.

Поэтому я бы ужесточал еще больше, не дожидаясь, когда две компании что-то освоят, и уже собирал имеющуюся углубленную практику применения российской ЭКБ и материалов, транслировал на всех и делал эту планку минимальным порогом, а уже после начинал историю с двумя компаниями и подтягиванием остальных к этому уровню.

Но этот принцип появился на практике, это хорошо видно с 2022 года. Некоторые компании показали большую локализацию, чем заявляли раньше все остальные, скорее, они даже все заявляли, что это сделать в России «невозможно». Появились компании, которые освоили некоторые этапы производства в стране и показали, что цена получается сопоставимой с китайской техникой, остальным стало неловко, и они срочно увеличили локализацию, запустив процесс производства. Потому что уже не расскажешь, что чего-то там «невозможно», или «дорого».  Поэтому да, я поддерживаю: на практике видно, что метод работает.

RUБЕЖ: Вы говорите о поддержке принципа Василия Шпака, но при этом известно, что у вас есть и критические замечания к действующей системе. В чем вы не согласны с Минпромторгом?

Максим Горшенин: Дело не в том, что я не согласен с Минпромторгом, на мой взгляд, некоторые вещи Министерству в одиночку не изменить: требуется еще решение Минфина, ФАС, других ведомств. Например, когда техника продается, и производитель выигрывает конкурс на поставку, ему должны приходить уведомления о победе.

Еще много контрафакта: под видом реестровой техники выставляют китайскую, на которую просто есть бумажка. Распечатанный номер реестровой записи считается подтверждением, что кто-то проверяет.

Есть и другая проблема. Конечный потребитель — школа или детский дом — не может узнать, за что конкретная техника получила баллы. Считаю, это нужно улучшать и углублять, чтобы история была прозрачной: за что дали баллы, почему техника считается российской.

Был показательный пример с компанией, которая набрала баллы за использование российского процессора «Байкал», отечественной оперативной памяти от ТМИ и твердотельный накопителя GS Nanotech. А по факту выявлены случаи поставки в Санкт-Петербург и Воронежскую область компьютеров на процессорах AMD и Intel. При этом они ни у «Байкала», ни у ТМИ, ни у GS Nanotech не купили ни одной единицы продукции, не то что партию ПК. То есть все остальное не соответствовало тому, за что компания получила баллы. Как это проверить? Вскрывать нельзя: при приемке нарушается пломба, и техника уже не считается поставленной надлежащим образом. Значит, должна быть процедура приемки, при которой будет понятно, за что набраны баллы.

Есть и немаловажный, не совсем прозрачный аспект. Сейчас многие компании делают больше, чем требуется, но балльная система этого не учитывает. Хотелось бы наоборот: чем больше российского ты сделал, тем больше баллов получаешь и больший приоритет в закупке получаешь по ФЗ 44 и ФЗ 223. По-моему, на бюджетные деньги нужно покупать технику тех производителей, которые сделали больше и набрали больше баллов, а не минимальный балл. Это спорные моменты, которые до сих пор обсуждаются.

Ну или есть интересная трактовка законодательства со стороны Минфина, когда между введением новой редакции ОКПД 2 и прекращением действия старой версии допускается период «безвременья» в 30 дней, когда возможно закупить  иностранную технику на бюджетные средства. К сожалению, некоторые недобросовестные чиновники этим пользуются.

Все эти вопросы касаются не только Минпромторга, но и других участников процесса со стороны государства, при этом большинство наших предложений по закрытию серых зон в законодательстве поддерживают и некоторые другие Ассоциации отрасли, так что это всегда находит поддержку со стороны Минпромторга.

RUБЕЖ: Насколько остро, на ваш взгляд, стоит проблема псевдолокализации — когда компания покупает китайскую документацию и выдает ее за собственную разработку?

Максим Горшенин: Это серьезная проблема, но сейчас, на мой взгляд, найдены пути ее решения. Один из них — обязательная маркировка печатных плат. Сделать ее можно, но это трудно: либо отправлять платы в Китай, либо китайские партнеры должны вносить маркировку и как-то провозить ее через границу отдельно. Главное — производителей обязали изготавливать печатные платы в России и использовать их. Однако если у нас другие материалы и химия, они несовместимы с китайскими, поэтому плату нужно перепроизводить. Ее можно изготовить в России, отправить в Китай для поверхностного монтажа. Либо переделать наши платы, но тогда наши материалы нужно внести в китайские библиотеки САПР и программное обеспечение для разработки. Это уже проблема.

Дальше идет маркировка и постпроверка. Если возникают сомнения, можно подать заявку, во ВНИИР есть ответственный за это направление. По документации, которую заложили при подаче в ТПП (торгово-промышленная палата), нужно будет произвести ту же самую продукцию. Тот, кто купил китайскую документацию, не сможет этого сделать, потому что китайцы обычно передают верхние и нижние слои, а серединку либо предоставляют в неполном виде, либо не передают вовсе. Здесь все уже передают документацию, и обратно ее не изъять.

В этот момент все и выявится: постпроверка покажет, что представленная документация не соответствует заявленной. Придется либо китайцам передать всю документацию полностью — тогда мы в выигрыше, у нас как у страны появится полностью вся документация либо возможность наказать компании, которые поступили иначе. Это уже принято. Для меня псевдолокализация — это когда куплена китайская документация, но ее выдают за собственную разработку и даже заказывают производство на наших предприятиях. Такие механизмы позволяют это исключить. В этом направлении уже проделана значительная работа.

RUБЕЖ: На форуме 2026 года заметно увеличилось количество китайских и азиатских партнеров, экспертов. Нет ли в этом тенденции к тому, что Россия будет сдавать позиции и идти на уступки? Или это взаимовыгодный обмен?

Максим Горшенин: На мой взгляд, нет. Здесь идет другая работа. Есть ряд технологий, которые мы не умеем делать. Например, дисплеи для смартфонов. Идет обратный трансфер технологий: раньше Советский Союз помогал Китаю развивать промышленность, теперь китайцы помогают нам возрождать отдельные процессы.

После 2022 года сильно изменилось законодательство. На примере автопрома: теперь нельзя просто построить завод. Компания обязана передавать технологии и использовать отечественную инженерную инфраструктуру. Это важный момент. С новыми производствами, в которых участвуют китайцы, тоже нельзя просто построить завод и ничего не передать. Теперь технологии обязаны передавать.

Такое партнерство двустороннее. У нас есть элементы, которые китайцы не смогли локализовать или не производили. Например, в области литографов это лазеры. В атомной промышленности у нас много наработок: мы находимся в «Сириусе», здесь есть стенд проекта «Прорыв». «Прорыв» — это создание технологической основы крупномасштабной ядерной энергетики нового поколения на базе замкнутого ядерного топливного цикла (ЗЯТЦ) с реакторами на быстрых нейтронах. Россия — единственная в мире, кто умеет так делать. Китай, естественно, заинтересован в такой технологии, вопрос с доступностью электричества никто не снимал во времена ЦОД для ИИ. Замкнутый ядерный цикл требует переупаковки без людей. Это роботизация, радиационно-стойкие элементы, программное обеспечение, управление АСУ ТП, связь. Все эти элементы мы уже локализовали или производим собственные. Чем интересуется Китай? У нас есть хорошие наработки в оптике. То есть между производителями Китая, других стран и Российской Федерацией идет взаимный обмен.

Мне кажется, заинтересованные иностранные компании увидели, что сделали с Россией в области доступа к западным технологиям, а точнее, резкого его отсутствия. Мы единственная страна, например, в гражданском самолетостроении, которая смогла полностью локализовать производство. Сейчас движемся в сторону микроэлектроники. Когда пройдем этот путь до конца, мы снова станем одной из сил — условно США и Запад, Китай и Россия в области микроэлектроники — с кем можно строить и делать. Это действительно экспортное преимущество, которое многие страны уже видят и хотят покупать наше оборудование.

Но мы, как сказал Василий Викторович, мы используем другой подход, нежели Запад или Китай. Китай предлагает свои условия. Мы говорим партнерам: если вы в какую-то часть можете встроиться, применить свои технологии, донести компетенции, мы как страна не настаиваем, чтобы все было только российское. Какой-то блок можете взять на себя, берите и используйте. Остальное мы закроем. Должна быть кооперация, компетенции и доверие к оборудованию должны подтверждаться с разных сторон, в том числе тем, что какие-то участки берет на себя другая страна. Это пример, который, считаю, очень хорош и качественно выделяет нас в конкурентном мире экспортных технологий.

RUБЕЖ: Вы сказали, что рано или поздно наступит момент, когда технологии, которые сейчас помогают Китаю, понадобятся нам, а мы будем помогать Китаю. Насколько долгосрочным вы считаете это партнерство?

Максим Горшенин: Такие большие страны, как Российская Федерация, Китай, Индия и США, не бывают вечными друзьями. Они бывают ситуационными союзниками. Китай нам сильно помогает, скоро настанет момент наоборот, когда Китай будет уже обращаться к нам за помощью, эти времена настанут уже в 2030-х, раньше, чем все думают. Тогда они будут заинтересованы учить русский язык. Поэтому лучше выстраивать кооперацию и взаимодействие с дружественными странами, например, самым главным Союзным Государством, или с которыми у нас есть договор о всеобъемлющем стартегическом партнерстве. В этом случае намного перспективнее и долгосрочнее учить корейский или вьетнамский.

Читайте также на сайте журнала RUБЕЖ интервью с исполнительным директором Ассоциации разработчиков и производителей электроники (АРПЭ) Иваном Покровским об эволюции форма «Микроэлектроника 2026» и проблемах отрасли с локализацией продукции.