Алан Кантемиров: «В защите от террора не должно быть спора о том, кто главнее»

4 часа назад

© Алан Кантемиров, заместитель председателя Комиссии «ОПОРЫ РОССИИ» по развитию отрасли технических средств защиты объектов критической инфраструктуры

Алан Кантемиров, заместитель председателя Комиссии «ОПОРЫ РОССИИ» по развитию отрасли технических средств защиты объектов критической инфраструктуры, — о пробелах в антитеррористическом регулировании, ложных тревогах, конфликте систем оповещения и необходимости менять сам подход к проверкам объектов.

Нормы не успевают

— Какие проблемы сегодня наиболее остро стоят в сфере технической защиты объектов критической инфраструктуры?

А. Кантемиров: Основная проблема – отсутствие детализированных и актуальных норм в области антитеррористической защиты. Общие требования есть, постановления правительства есть, но когда заказчик ставит перед проектировщиком задачу оборудовать объект системой оповещения, контроля доступа, противодействия БПЛА или другими средствами защиты, возникает вопрос: а на какие нормы опираться?

По пожарной безопасности, пусть и не без сложностей, нормативная база сформирована. По видеонаблюдению, системам контроля и управления доступом тоже есть некоторые решения. Но если мы говорим именно о противодействии терроризму, особенно на объектах транспортной инфраструктуры, – детальных требований недостаточно. Без нормативного основания проектное решение сложно включить в документацию и провести через государственную экспертизу.

— То есть технологии есть, а применить их системно нельзя?

А. Кантемиров: Именно так. Например, существуют системы сканирования днища автомобиля. Они позволяют сравнивать текущее состояние транспорта с ранее зафиксированным изображением и видеть изменения в конструкции. Это ускоряет досмотр и снижает риск человеческой ошибки.

Но как включить такое решение в проектную документацию, если его применение не закреплено в нормах? Проектировщик не может просто сказать: «Это хорошая технология, давайте поставим». Ему нужно обоснование, ссылка на требования. Иначе проект может не пройти экспертизу. Технически мы готовы, а нормативно это не подкреплено.

Новые угрозы

— Какие угрозы, по вашему мнению, нормативная база учитывает недостаточно?

А. Кантемиров: Характер угроз изменился. Сегодня это не только классические сценарии – попытка проникновения, взрывное устройство или нападение на объект. Это БПЛА, комбинированные атаки, химические угрозы, вооружённые нападения, поджоги, атаки с использованием дистанционно управляемых средств.

Возьмём простой пример: летит БПЛА – это террористическая угроза. Летит ракета – включаются механизмы гражданской обороны и защиты от чрезвычайных ситуаций. А если беспилотник несёт ракетное вооружение? Угроза становится комбинированной, а распределение полномочий и порядок действий уже не так очевидны.

— Получается, ведомственные границы не всегда совпадают с реальной ситуацией?

А. Кантемиров: Да. Поэтому нужно не просто фиксировать, кто за что отвечает, а создавать механизмы совместной работы: разбирать сценарии, распределять действия, определять приоритеты систем и доводить эти решения до объектов.

Ложные срабатывания

— В регионах регулярно приходят сообщения о беспилотной опасности. Но при частых тревогах люди начинают меньше реагировать на них. Как решать эту проблему?

А. Кантемиров: Бдительность действительно притупляется. Если человеку несколько раз в день приходит сообщение, а опасность не подтверждается, он постепенно перестаёт воспринимать сигнал серьёзно. И в момент реальной угрозы это может привести к потерям.

Особенно осторожно нужно относиться к полностью автоматическому запуску оповещения. Например, акустический датчик может принять за БПЛА другой источник звука: мотоцикл, технику, иной шум. Если после каждого такого сигнала автоматически включается тревога, мы получаем нервозность, ложные эвакуации и недоверие к системе.

Ситуационные центры

— Как на практике может быть организовано такое подтверждение?

А. Кантемиров: Один из вариантов – развитие ситуационных центров. Не обязательно создавать гигантский центр, который будет контролировать тысячи камер. Логичнее делить систему по муниципалитетам, районам, группам объектов.

Например, школы уже во многих случаях объединены защищёнными каналами связи. Можно установить на объектах камеры, ориентированные в небо, получать сигналы от акустических датчиков и выводить их операторам. Если датчик сработал, оператор смотрит изображение, уточняет информацию у мобильных групп и принимает решение о дальнейших действиях.

— Школы могут быть частью такой системы раннего предупреждения?

А. Кантемиров: Да. Школа – это не только объект, который сам нуждается в защите. Если беспилотник проходит над несколькими образовательными учреждениями, информация может быть подтверждена заранее, ещё до его приближения к объекту ТЭК, крупному транспортному узлу или иной критической инфраструктуре.

Важно, что речь не о централизованном запуске тревоги без учёта ситуации на месте. Централизовать нужно прежде всего сбор, передачу и анализ информации. Локальный объект должен сохранять возможность самостоятельно реагировать на события внутри здания.

Конфликт сигналов

— В интервью вы отдельно говорили о конфликте пожарного и антитеррористического оповещения. В чём его опасность?

А. Кантемиров: Представим вооружённое нападение на школу. Один из возможных сценариев: нападающий активирует пожарную сигнализацию, чтобы люди начали выходить из кабинетов. Пожарная система сообщает: «Покиньте помещение». В это же время антитеррористическая система должна дать обратную команду: не выходить, заблокироваться в помещениях.

Если оба сообщения звучат одновременно, человек просто не поймёт, что делать. Одна система зовёт к эвакуации, другая – к укрытию. В итоге возникает хаос, а это именно то, чего добивается злоумышленник.

— Каким должен быть принцип приоритета?

А. Кантемиров: При подтверждённой террористической угрозе система пожарного оповещения должна замолчать, а информация о пожаре, если он есть, должна передаваться в едином управляемом сообщении. Поджог вполне может быть частью террористической атаки. Поэтому нельзя, чтобы разные системы отдавали людям взаимоисключающие команды.

— Проблема касается и сигналов ГО и ЧС?

А. Кантемиров: Да. Допустим, срабатывает оповещение о ракетной опасности и людям рекомендуют перейти в коридор или укрытие. Но в этот же момент в здании происходит вооружённое нападение. Тогда массовое перемещение людей может сделать их более уязвимыми.

Нужно установить понятную приоритетность сценариев. Локальная система на объекте часто лучше понимает, что происходит непосредственно здесь и сейчас. Она должна иметь возможность выдать команду, адекватную конкретной ситуации.

Не только громкоговорители

— Что должно происходить на объекте помимо голосового сообщения?

А. Кантемиров: Одного оповещения недостаточно. При химической угрозе, например, нужно уметь управлять общеобменной вентиляцией и кондиционированием. Иначе система сообщит людям об опасности, но вредные вещества уже будут распространяться по зданию через вентиляционные каналы.

При вооружённом нападении нужны сценарии управления доступом. Речь не о том, чтобы бездумно заблокировать все выходы, а о возможности локализовать угрозу: ограничить перемещение нападающего между зонами, закрыть межсекционные двери, использовать зонирование здания.

— Такие сценарии можно внедрять уже сейчас?

А. Кантемиров: Технически многое возможно. Но снова упираемся в отсутствие чётких правил: кто, в каком случае и на каких основаниях должен запускать нужный алгоритм; как увязывать СКУД, вентиляцию, видеонаблюдение и оповещение; какие решения обязательны для того или иного типа объекта.

Эвакуация не всегда спасает

— Один из наиболее дискуссионных тезисов – эвакуация не всегда является правильной реакцией на угрозу. Что вы имеете в виду?

А. Кантемиров: У нас часто действует привычный шаблон: обнаружили подозрительный предмет или угрозу – всех срочно выводим из здания. Но сценарии бывают разными. При вооружённом нападении эвакуация может вывести людей прямо под огонь. При атаке БПЛА выход на улицу также не обязательно безопаснее. При захвате заложников эвакуацию вообще невозможно рассматривать как универсальный ответ.

Поэтому нужны не шаблонные инструкции, а алгоритмы, основанные на характере угрозы, особенностях объекта и текущей обстановке. Специалист должен понимать, когда эвакуировать, когда укрывать, когда блокировать отдельные зоны, а когда действовать иначе.

Проверка как поиск решений

— Как нужно изменить работу проверочных комиссий?

А. Кантемиров: Проверка должна проводиться не только ради поиска нарушений и заполнения чек-листа. Её смысл – понять, где объект действительно уязвим.

Я бы сформулировал принцип так: думай как террорист. Придя на объект, комиссия должна рассмотреть, каким образом злоумышленник мог бы нанести максимальный ущерб, и затем вместе с собственником, охраной, проектировщиками и профильными специалистами выработать меры, которые этот сценарий сорвут.

— Почему существующая модель, на ваш взгляд, работает недостаточно эффективно?

А. Кантемиров: Потому что объекту могут указать на отсутствие алгоритма и привлечь к ответственности, но при этом не объяснить, каким должен быть этот алгоритм. Разные органы могут говорить, что вопрос не входит в их полномочия. В результате у всех есть документы, но уровень защищённости может не измениться.

Нужно переходить от формального подхода к совместной практической работе. Не «найти виноватого», а разобрать проблему и помочь устранить её.

Выводы: взаимодействие и регуляторика

— Кто должен участвовать в выработке таких решений?

А. Кантемиров: Все участники системы противодействия терроризму: органы власти, силовые структуры, собственники объектов, проектировщики, монтажные организации, охранные предприятия, специалисты по эксплуатации. Важен и опыт гражданского общества – в том числе бывших сотрудников МЧС, МВД и других ведомств, обладающих инженерной и практической компетенцией.

Я сравниваю эту систему с футбольной командой. У каждого игрока своя роль: кто-то защищает, кто-то атакует, кто-то координирует. Но если каждый действует сам по себе, команда проигрывает. В антитеррористической защите не должно быть спора о том, кто главнее. Нужны согласованные действия и общий результат.

— Что необходимо сделать в первую очередь?

А. Кантемиров: Два главных направления: выработка современных нормативов и реальное межведомственное взаимодействие. Нужны требования, которые позволят проектировать и внедрять современные технические решения, а не только формально выполнять общие положения.

И второе – необходимо менять отношение к подготовке специалистов и проверкам. Недостаточно получить удостоверение или установить оборудование. Надо понимать реальные угрозы, уметь применять системы в связке и принимать решения, которые действительно сохраняют жизнь людей.

Читайте также: Цена безопасности на транспорте: почему система держится на людях, а не на технике