Михаил Смирнов, Дмитрий Степанов: «Интегратор стал часто восприниматься как генеральный подрядчик, а не сборщик решения»

9 часов назад

Михаил Смирнов, Дмитрий Степанов
Генеральный директор ООО «Системы Компьютерного Зрения», Руководитель группы ООО «Ланит-Терком»

Михаил Смирнов, генеральный директор ООО «Системы Компьютерного Зрения», и Дмитрий Степанов, руководитель группы ООО «Ланит-Терком», рассказали журналу RUБЕЖ, какие запросы заказчиков встряхнули рынок, в чем популярность прикладной видеоаналитики в промышленной безопасности и почему массовое применение LLM-моделей пока себя не оправдало. 

— Какие ключевые изменения вы наблюдали в 2025 году?

М. Смирнов: В 2025 году точечные решения (СИЗ, контроль касок, жилетов и т.п.) переросли в контроль соблюдения технологических и организационных процессов. Заказчиков стали интересовать более сложные сценарии, такие как порядок подготовки персонала перед входом в пищевые и «чистые» зоны, соблюдение регламентов доступа, последовательности операций, а также контроль действий, а не просто факта присутствия человека в кадре.

При этом рынок столкнулся с очевидным разрывом, ведь готовых, реально работающих коробочных решений под такие задачи практически нет. Большинство проектов — пилотные версии или кастомные внедрения с высокой долей доработок под конкретный регламент предприятия.

— Как изменились требования заказчиков к интеграторам по сравнению с 2023–2024 годами?

Д. Степанов: Заказчики стали заметно жестче. Во-первых, выросли их требования к гарантированной доступности комплектующих и долгосрочной поддержке. Во-вторых, крупные компании требуют оборудование отечественной сборки там, где это применимо — серверы, сетевое и промышленное оборудование. В-третьих, интегратор должен брать на себя риски совместимости, а не перекладывать их на вендоров. Фактически интегратор в нынешних реалиях — генеральный подрядчик, а не просто сборщик решения.

М. Смирнов: Кроме того, заказчики ужесточают условия по срокам и оплате. Увеличились сроки отсрочки платежей, а авансы на оборудование уже не всегда покрывают 100% закупочных цен.

— Какие технологии в промышленной безопасности реально «выстрелили» в 2025 году, а какие остались на уровне ожиданий?

Д. Степанов: Реально «выстрелили» три пункта. Прикладная видеоаналитика под конкретные производственные риски, системы раннего обнаружения отклонений в работе оборудования и интеграция физической безопасности с производственными данными.

М. Смирнов: Отмечу, что в режиме ожидания пребывают универсальные ИИ-платформы «для всего». Далее — цифровые двойники в их «маркетинговом» виде, без реальной привязки к данным эксплуатации. Также «подвисло» массовое применение LLM в промышленной безопасности и системы контроля поведения сотрудников (простои, нарушения и т.д.).

— А почему LLM подвисли? Сложности с внедрением ИИ-инструментов?

Д. Степанов: Искусственный интеллект внедряется ровно настолько, насколько он дает понятный экономический эффект. Большинство заказчиков ожидают готовые продуктовые решения, но реальность такова, что ИИ почти всегда требует дообучения на данных конкретного предприятия, настройки правил и сценариев под регламенты заказчика, глубокой интеграции с существующими системами.

В отношении LLM сохраняются обоснованные сомнения в их практической полезности для промышленных предприятий, кроме понятных сценариев (организация базы знаний, каталогизация документов и т.д.). Зато аналитика уровня дефектоскопии, предупреждения отказов оборудования, прогнозирования сбоев внедряется максимально активно, это одна из немногих областей, где эффект легко считается даже при урезанных бюджетах.

М. Смирнов: А мне вот окончательно стало понятно, насколько «цифровые двойники» размытое понятие и насколько по-разному его воспринимают, от банального сбора, накопления данных и базовых отчетов до прогнозных систем и мощных аналитических инструментов. При этом сложных систем практически не видно на рынке: их внедрение связано с большими затратами на накопление и анализ цифровых данных.

— Можно ли говорить о зрелости российских решений для промышленной безопасности?

Д. Степанов: О полной зрелости говорить пока рано. Основная проблема заключается не в функциональности решения, а в его стабильности, масштабируемости и жизненном цикле. Рынок все еще находится в стадии активного замещения, но в ряде сегментов — видеоаналитика, серверные платформы, базовые системы безопасности — российские решения уже конкурентоспособны. Собственно, эти направления традиционно были сильны в России.

— С чем сталкивались интеграторы при переходе на альтернативные платформы?

М. Смирнов: С рисками. Наиболее частые — это и несовместимость между компонентами разных производителей, и нестабильность обновлений, и поддержка «по факту», и нехватка документации и инженерной поддержки, и завышенные ожидания от «российского аналога», который объективно находится в стадии развития.

— Изменились ли в 2025 году бюджеты заказчиков и подход к окупаемости систем безопасности?

М. Смирнов: В 2025 году многие бюджеты на ИТ и развитие были урезаны. Значительная часть проектов, проработанных в 2024 году, так и не стартовала. У госкомпаний бюджеты в первом квартале были фактически заморожены. Эта тенденция переходит и на 2026 год. Было определенное оживление новых проектов в конце 2025 года, запускался их анализ и проработка, но в 2026 году многие из них уже остановлены.

Целый ряд отраслей планирует нулевые инвестиционные бюджеты на 2026 год.

В этих условиях вопрос окупаемости перестал быть главным аргументом, важнее стало вообще вписаться в утвержденный лимит и обеспечить минимально необходимый уровень безопасности.

— Растет ли интерес к сервисной модели?

Д. Степанов: Нет. Наоборот, компании чаще требуют on-premise решения для замкнутых контуров с обязательной гарантийной поддержкой 24 месяца и более. SaaS и сервисные модели востребованы в корпоративном ИТ, но в промышленной безопасности они пока воспринимаются как риск.

— Какие компетенции сегодня наиболее востребованы у интеграторов в промышленной безопасности?

М. Смирнов: На первом месте — понимание производственных процессов (а не только ИТ), опыт интеграции ИТ и ОТ, умение проектировать отказоустойчивые системы, способность работать с регуляторикой и требованиями КИИ.

Программисты и ML-специалисты важны, но без отраслевой экспертизы они не востребованы.

— Какие технологические и регуляторные изменения будут ключевыми для рынка промышленной безопасности в 2026 году?

М. Смирнов: В 2026 году регуляторы существенно ужесточат требования к КИИ. Параллельно усилится давление на локализацию и контроль цепочек поставок. Прогнозируемо и маштабирование искусственного интеллекта — переход от «пилотов» к промышленной эксплуатации ИИ-решений. 

Вместе с тем произойдет консолидация рынка, вырастет спроса на комплексные системы. С одной стороны, это угроза для малых вендоров: они либо войдут в крупные экосистемы, либо уйдут с рынка. С другой стороны, окно возможностей для гибких ИИ-решений с открытой архитектурой.

Д. Степанов: От внедрения ИИ по-прежнему ожидают понятного экономического эффекта с возможностью рассчитать как затраты, так и положительные стороны, причем как на короткой дистанции, так и в длительной перспективе.

— В чем главное конкурентное преимущество интегратора в 2026 году: технология, экспертиза, сервис?

М. Смирнов: В 2026 году выигрывать будут не те, у кого «лучше технология», а те, кто сочетает глубокую отраслевую экспертизу, умение брать на себя инженерную ответственность и понятный, предсказуемый сервис на протяжении всего жизненного цикла системы. Видите ли, технология без экспертизы — это демо. Экспертиза без технологии — консалтинг. Рынку нужно и то, и другое одновременно.