Дамир Гибадуллин: «Отрасль анти-БПЛА переходит от хаотичного изобретательства к структурированному рынку»

02 февраля 2026, 09:37

Дамир Гибадуллин
Директор продукта направления безопасности объектов критической инфраструктуры «ЭЛВИС-НеоТек»

Дамир Гибадуллин, директор продукта направления безопасности объектов критической инфраструктуры «ЭЛВИС-НеоТек», рассказал журналу RUБЕЖ, что упрощение процедуры регистрации систем антиБПЛА в реестре Минпромторга с нескольких месяцев до 90 дней позитивно скажется на внутреннем потреблении и расширении зарубежных рынков, что приведет к повышению финансовых показателей российских производителей. Спикер добавил, что в этом году заказчики перейдут от запросов на обнаружение дронов к требованию «гарантированной нейтрализации роев с подтвержденным восстановлением системы менее чем за 12 часов», минимизируя риски простоя КИИ до 0,01% в год.

- Каким словом вы бы охарактеризовали 2025-й год? Какие главные события или изменения в 2025 году оказали наибольшее влияние на ваш бизнес? Какова емкость рынка в вашем сегменте в 2025 году? Он продемонстрировал рост или стагнацию?

Дамир Гибадуллин: Мой выбор — термин maturity (зрелость). Он отражает переход отрасли анти-БПЛА от хаотичного изобретательства к структурированному рынку в 2025 году.

Это подтверждают ключевые моменты:

• по оценкам SK Capital, Россия занимает второе место в мире после США по объему рынка систем противодействия БПЛА — 42 млрд руб. в 2025 году, CARG +33%;
• серийное производство систем радиоэлектронной разведки (РЭР) и радиоэлектронного подавления (РЭП);
• утверждение ГОСТа Р 71564.1-2025 «Специальные технические средства обнаружения и противодействия беспилотным аппаратам. Общие технические требования»;
• разработка специфических критериев для включения в реестр производителей систем противодействия БПЛА;
• уровень оснащения промышленных предприятий системами противодействия БПЛА — 60-80%.

- Как изменилась структура ваших заказчиков в 2025 году? 

Д. Гибадуллин: Структура заказчиков сместилась от 85% Минобороны к сбалансированной модели: МО 55%, КИИ 30%, силовые ведомства 12%, частный бизнес 3%. Критическая инфраструктура (ТЭК, транспорт) выросла в три раза, определяя тренд на защиту КИИ.

- Какие инновации в вашем сегменте, отечественные или зарубежные, вы бы выделили особо по итогам 2025 года? Какие отрасли стали драйверами роста в 2025 году (транспорт, КИИ, «Безопасный город»), а какие, наоборот, сократили спрос?

Д. Гибадуллин: Прорывные отечественные технологии 2025: обновление сигнатур радиочастотного обнаружения по Wi-Fi — системы самообучения на трофейных образцах прямо с линии соприкосновения; автономная лазерная нейтрализация — полный цикл без оператора (обнаружение, классификация, поражение); кинетические перехватчики для пехоты — гарантированное поражение в условиях РЭПО противника.

Зарубежные технологии 2025: лазеры мощностью 100+ кВт; системы подавления роя БПЛА, создающие непрерывное радиочастотное поле 360° для одновременного подавления каналов управления, навигации и телеметрии роев дронов в зоне ответственности.

Драйверы роста 2025: КИИ ТЭК — рост спроса более 200%; транспорт — рост спроса +180%; «Безопасный город» — рост спроса +120%.

Сократила спрос частная охрана (-40%), причина — переход на лизинг или сервисную модель.

- Какие принципиально новые продукты, платформы или технологии вы запустили в 2025 году? Какие задачи они решают, какова степень их локализации/импортозамещения?

Д. Гибадуллин: Компания АО «ЭЛВИС-НеоТек» реализовала проекты на базе комплексной платформы безопасности ORWELL 2К — единой программно-аппаратной системы, объединяющей средства обнаружения (радиолокационные станции, детекторы, оптико-электронные комплексы, тепловизоры, видеонаблюдение) и подавления БПЛА.

Система осуществляет автоматизированный мониторинг всех сред пространства (вода, земля, воздух) в режиме реального времени, проводит анализ угроз с помощью ИИ-алгоритмов и формирует оптимальные сценарии противодействия, предоставляя оператору рекомендации по нейтрализации выявленных БПЛА.

- Какие совместные проекты, коллаборации или интеграции с другими вендорами/интеграторами вы реализовали в 2025 году? Как рынок отреагировал на такие решения?

Д. Гибадуллин: Мы заключили контракты, провели программно-аппаратную интеграцию с ведущими производителями РЭР и РЭП как гражданского, так и двойного назначения.

- Появились ли новые зарубежные игроки на отечественном рынке в вашем сегменте?

Д. Гибадуллин: Нет, новых зарубежных игроков на российском рынке систем противодействия БПЛА в 2025 году не появилось. Одна из причин — нормативно-правовая реуляторика: госзаказ возможен только для отечественных производителей. Вторая — импортозамещение (российские производители закрыли все актуальные ниши — РЧ-анализаторы, РЭБ, лазеры — на 95%). Третья причина — это гособоронзаказ + КИИ: 90% спроса на проверенные решения с сертификацией.

- Назовите три главных стратегических риска и три возможности на 2026–2027 гг.

Д. Гибадуллин: Три главных стратегических риска 2026–2027: 

• роевые атаки БПЛА. Одновременное применение 50+ дронов различных типов (FHSS, LoRa, 7,2+ ГГц) превышает возможности текущих фрагментарных систем;
• регуляторная неопределенность — длительные разработки и согласования нормативно-правовых актов и ГОСТов;
• кадровый дефицит, а именно нехватка 5 000+ инженеров/разработчиков при 33% ежегодном росте рынка.

Три стратегические возможности:

• сервисная модель SLA <24: переход от CAPEX к OPEX сократит цикл сделки с 6 мес. до 4 недель; 
• экспортный потенциал: Ближний Восток/Африка (рынок $2,5 млрд) ищут альтернативы США/Израилю после санкций;
• сквозная интеграция объектовых систем антиБПЛА с силовыми (МО, ФСБ, МЧС и т.д.) и региональными системами безопасности («Безопасный город», «Система 112» и т.д.) для создания федеральной сети покрытия КИИ (+90% объектов к 2027), что позволит в онлайн режиме агрегировать данные об инцидентах «снизу-вверх» в едином ситуационном центре и оперативно оповещать о ЧП региональные власти и объекты КИИ «сверху-вниз».

- Назовите тренды, которые оказывают влияние на ваш сегмент сейчас и будут актуальны в ближайшие два-три года.

Д. Гибадуллин: Первый — это вектор на автономность, от ручных систем к полному циклу без оператора: обнаружение, идентификация, система поддержки принятия решений, нейтрализация. Второй тренд — «сервис вместо оборудования»: переход от CAPEX к OPEX, сокращение цикла сделки с 6 месяцев до 4 недель, предопределенное договором уровень услуг SLA (24/7), страхование объектов. Третий — это интеграция всех систем обнаружения БПЛА со всеми системами подавления/нейтрализации в единый ситуационный центр принятия решений.

- Какие продукты или решения вашей компании станут приоритетными в 2026 году и в чем их уникальное торговое предложение на фоне конкурентов?

Д. Гибадуллин: Дальнейшее развитие единой программно-аппаратной системы ORWELL 2К (АО «ЭЛВИС-НеоТек») в сотрудничестве с ключевыми производителями объектовых систем и обогащение нейросетевыми инструментами позволит расширить спектр охраняемых объектов, учитывая актуальные изменения модели угроз.

- Планируете ли вы в 2026 году вывод новых решений с ИИ, IoT, edge-вычислениями? 

Дамир Гибадуллин: В планах на 2026-й — повысить качество модулей видеоаналитики, сквозной аналитики данных от новых интегрируемых объектовых систем с целью снижения ложных тревог, а также расширить сценарии реагирования на основе собираемых онлайн-данных.

- Какие каналы продвижения и коммуникации с клиентами вы планируете усиливать в 2026 году?

Д. Гибадуллин: В 2026 году в фокусе внимания следующие каналы продвижения: ГЧП с регионами КИИ (50% бюджета), «Безопасный город», Ситуационный центр губернатора, ТЭК, транспорт. Партнерские программы с интеграторами (30%), приоритет — отраслевые интеграторы. Цифровой и «ламповый» контент для ЛПР (20%), каналы — профильные СМИ, семинары, конференции.

В 2026 году отказываемся от контекстной рекламы, холодных звонков, потому что отмечена низкая конверсия (<0,5%).

- Как, на ваш взгляд, изменятся запросы заказчиков в 2026 году?

Д. Гибадуллин: Заказчики перейдут от запросов на «обнаружение дронов» к требованию «гарантированной нейтрализации роев с подтвержденным восстановлением системы <12 часов», минимизируя риски простоя КИИ до 0,01% в год.

- Как вы адаптируете маркетинговую и продуктовую стратегию под изменения рынка в 2026 году?

Д. Гибадуллин: Разработана программа в SaaS-формате «Защита как услуга» с различными уровнями безопасности, от базового мониторинга объекта до гарантированной нейтрализации.

- На сколько вы планируете вырастить долю на рынке в 2026 году и за счет чего?

Д. Гибадуллин: Зависит от множества факторов, включая геополитическую обстановку, эффективность мер государственной поддержки, скорости принятия нормативно-правовых актов, отраслевых регламентов и т.д. Повышение ключевой коммерческой метрики LTV: CAC до уровня 7:1 — вполне достижимая цель. 

- На основе чего принимаются решения при разработке новых решений?

Д. Гибадуллин: Актуальность приоритета новой разработки или R&D определяются по матрице «Угроза × Спрос × Регуляторка». Также учитываются факторы технологического суверенитета, кадровой экспертизы, стратегических альянсов, инновационных разработок компаний, входящих в контур ГК «РОСНАНО». 

- Если бы вы могли изменить одну норму в российском регулировании (ФСТЭК, МЧС, Минцифры и др.), чтобы ускорить развитие рынка в 2026 году, какую бы выбрали и почему?

Д. Гибадуллин: Упрощение процедуры регистрации оборудования/систем антиБПЛА в реестре Минпромторга с нескольких месяцев до 90 дней на примере зарубежных практик позитивно скажется на внутреннем потреблении и расширении зарубежных рынков, что приведет к повышению финансовых показателей производителей РФ, а, следовательно, повысит бюджетирование и обеспечит поддержку всей отрасли — R&D, кадров, обучения, материально-технической базы и т.д.

- Как будете бороться с кадровым дефицитом? Какая стратегия развития профессиональных компетенций сотрудников и какие образовательные проекты есть в вашей компании?

Д Гибадуллин: Внутреннее обучение инженеров и разработчиков с привлечением экспертов, партнерство с ведущими вузами и проектный найм фриланс-специалистов — основа стратегии против кадрового дефицита. Фокус на лояльности через приоритет государственных целей, высокие зарплаты и гибкие форматы работы.