Защита объектов от БПЛА все меньше сводится к закупке отдельных средств: заказчики оценивают уязвимые зоны, совместимость решений и стоимость их эксплуатации. О роли механических барьеров, регулировании рынка и рисках «перезащиты» рассказал Дмитрий Дорофеев, генеральный директор ООО «Системы механической защиты».
— Какие изменения в регулировании сильнее всего повлияли на рынок в 2026 году?
Дмитрий Дорофеев: Одним из ключевых документов стал Указ Президента № 604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры Российской Федерации», опубликованный 24 августа 2026 года. Он касается собственников и операторов объектов ТЭК, промышленности, связи, коммунальной, транспортной и логистической инфраструктуры.
Указ усиливает значение реальной, а не формальной защищенности объектов. Если хозяйствующий субъект не принимает необходимые меры либо они признаются неэффективными, в предусмотренных документом случаях может быть принято решение о временном управлении имуществом. Речь не об изъятии активов, а именно о временном управлении.
Для рынка это означает рост спроса на проектные решения с понятным обоснованием. Заказчикам недостаточно сертификата на отдельное изделие: нужны расчеты, оценка уязвимостей и сценарии применения средств защиты. Договор с подрядчиком сам по себе не снимает рисков с собственника или владельца объекта.
Второй значимый сюжет — подготовка изменения № 1 к СП 542.1325800.2024. В 2026 году проект обсуждался в профессиональном сообществе. Он уточняет требования к защитным ограждающим конструкциям от беспилотников, включая подходы к расчету динамического воздействия, расстоянию безопасности и допустимому ущербу.
Если положения будут утверждены в заявленном виде, у заказчиков появится более определенная нормативная рамка для применения защитных конструкций на открытых технологических площадках и некапитальных сооружениях. При этом возрастет роль проектировщиков: им потребуется обосновывать сценарии поражения и последствия инцидентов, а не подбирать решение по принципу «закрыть все сетями».
Также на рынок повлияло расширение полномочий отдельных организаций по пресечению функционирования беспилотников, предусмотренное Федеральным законом № 173-ФЗ. Механические барьеры, средства обнаружения и активного противодействия необходимо рассматривать как элементы единого контура. Защитные сети не должны мешать работе других средств защиты или эксплуатации объекта.
— Что изменилось в запросах заказчиков?
Д. Дорофеев: Заказчики стали заметно лучше разбираться в теме. Если раньше разговор часто начинался с вопроса «какое средство купить?», то теперь чаще спрашивают о конфигурации системы под конкретный объект, эксплуатационных ограничениях и совместимости разных решений.
Все чаще речь идет не о приобретении отдельной сети, радара или средства подавления, а о проектировании нескольких рубежей защиты. Каждый из них должен решать свою задачу: обнаружить угрозу, подтвердить ее, передать информацию оператору, не допустить поражения критичного узла или снизить последствия инцидента.
Этот подход требует больше времени на обследование объекта и проектирование, однако позволяет не тратить бюджет на избыточные меры там, где они не нужны.
— Какие отраслевые площадки в 2026 году, на ваш взгляд, действительно повлияли на рынок?
Д. Дорофеев: В первую очередь это Expo UAV, Форум «Технологии и Безопасность» и «ДронКонгресс». Их ценность не только в демонстрации технологий. На таких площадках производители, интеграторы, заказчики и регуляторы обсуждают конкретные сценарии защиты, стоимость решений и ограничения их применения.
На Expo UAV был заметен переход от общих разговоров о противодействии беспилотникам к вопросам экономики и эксплуатации: как построить эшелонированную защиту, сколько она стоит и какие риски сохраняются после внедрения системы.
Форум «Технологии и Безопасность» усилил тему интеграции. Рынок постепенно отказывается от набора разрозненных устройств в пользу управляемого контура, где данные от разных средств обнаружения и защиты можно сопоставлять и использовать для принятия решений.
На «ДронКонгрессе» особенно заметно вырос уровень подготовки заказчиков. Если еще недавно приходилось объяснять сам принцип работы механической защиты, то теперь специалисты задают предметные вопросы о конфигурации под конкретный объект, ограничениях эксплуатации и совместимости с другими средствами противодействия.
— Какие компании задают ориентиры для рынка, по вашему мнению?
— Я бы выделил холдинг «Росэл» и Kaspersky Antidrone.
«Росэл» последовательно продвигает подход, при котором защита строится не вокруг одного радара или подавителя, а вокруг единого центра управления и нескольких взаимодополняющих рубежей. Для рынка важна сама практика интеграции разнородных средств в единый контур.
Kaspersky Antidrone показывает значение программной аналитики. Ценность системы определяется не только количеством датчиков, но и тем, насколько быстро оператор может получить понятную картину происходящего, отделить реальную угрозу от ложного срабатывания и выбрать сценарий реагирования.
Механическая защита объектов от БПЛА: возможности и ограничения
— Какую роль механическая защита играет в антидроновом контуре?
Д. Дорофеев: Для объектов с высокой ценой ущерба — резервуарных парков, подстанций, складов ГСМ, промышленных площадок — механические барьеры могут стать последним физическим рубежом защиты.
Защитно-улавливающие сети, включая «Дарвин» и «Дарвин-Д», работают автономно: они не зависят от радиоканала, программного обеспечения или скорости реакции оператора. Задача сети — не жестко отбить аппарат, а принять контакт, увеличить путь торможения и снизить ударную нагрузку.
Но такие решения подходят не всем. Для небольшого объекта с низкой категорией риска или протяженного линейного сооружения сеть может оказаться избыточной. Нельзя говорить и о стопроцентной защите: механический барьер снижает вероятность тяжелого сценария, но не отменяет необходимости обнаружения, регламентов и других рубежей.
— Какие технологии уже перешли от обсуждения к закупкам?
Д. Дорофеев: Механические улавливающие сети применяются на объектах ТЭК и промышленности. Их экономику проще обосновать: стоимость решения несопоставима с потенциальным ущербом от простоя, пожара или повреждения критического оборудования.
Лазерные комплексы также вышли за пределы экспериментальных проектов, но для гражданского сектора их экономика пока понятна не во всех сценариях. Такая технология требует инфраструктуры, подготовленных специалистов и точного понимания, где она действительно нужна. Это решение для точечной защиты, а не универсальный инструмент.
Комплексы с единым центром управления закупают крупные заказчики, но их внедрение остается сложным. Основной риск — собрать на объекте набор несовместимых подсистем, которые не дают единой картины и требуют постоянной ручной настройки.
— Кто, на ваш взгляд, точнее всего сформулировал ключевую повестку 2026 года?
Д. Дорофеев: Я бы выделил Антона Алиханова, главу Минпромторга, который, говоря о лазерных установках, отметил, что за месяц они сбили почти 60 БПЛА и позволили сэкономить сотни миллионов рублей.
Для рынка этот тезис важен не только как оценка конкретной технологии. Он показывает общий сдвиг: отрасль входит в фазу экономической эффективности. Защита должна не просто существовать, а быть дешевле ущерба.
В 2027 году преимущество получат решения, которые можно обосновать не только тактико-техническими характеристиками, но и стоимостью жизненного цикла. Заказчику важно понимать цену внедрения, эксплуатации и модернизации системы, а также потенциальные потери при простое, пожаре или повреждении критического оборудования.
Производителям стоит пересмотреть позиции, для которых невозможно показать понятный сценарий применения и экономический эффект. Интеграторам — развивать компетенции по оценке рисков и расчету стоимости проекта, а не ограничиваться подбором отдельных устройств.
— По какому принципу заказчику выбирать решение?
Д. Дорофеев: Защита должна быть экономически обоснована. Недостаточно заявить, что средство способно противодействовать угрозе: заказчик должен понимать стоимость владения, порядок эксплуатации и соотношение затрат с потенциальным ущербом.
В 2027 году преимущество получат компании, которые смогут подтверждать эффективность расчетами, испытаниями и понятной экономикой проекта. Продукты «на всякий случай», без сценария применения и сервисной модели, будет все сложнее продвигать на рынке.
Начинать нужно с карты уязвимостей. Необходимо определить несколько критичных узлов, поражение которых приведет к наибольшему ущербу, и сосредоточить меры защиты на них.
Тренды защиты критической инфраструктуры от БПЛА в 2027 году
— Какие тренды определят рынок в 2027 году?
Д. Дорофеев: Первый тренд — дальнейшее упорядочение применения средств радиоэлектронного противодействия. Заказчикам придется внимательнее проверять правовые основания для использования оборудования, его происхождение, совместимость с другими системами и квалификацию подрядчиков. От закупки непроверенных средств с неясным статусом лучше отказаться: такие решения могут создать больше правовых и эксплуатационных проблем, чем пользы.
Второй тренд — усиление требований к обоснованию защиты критической инфраструктуры. Указ Президента № 604 создает для собственников дополнительный стимул подтверждать, что меры безопасности существуют не только на бумаге. В центре внимания будут проектные решения, расчеты, результаты испытаний, порядок эксплуатации и подготовка персонала.
Третий тренд — рост гражданского спроса на антидроновую защиту. Промышленные, логистические и инфраструктурные объекты все чаще рассматривают ее как часть комплексной безопасности. Здесь будут востребованы сервисные модели, пилотные внедрения и модульные решения, которые позволяют начать с защиты наиболее критичных зон, а не пытаться одномоментно закрыть весь объект.
Также сохраняется кадровый дефицит и зависимость от поставок отдельных компонентов. Производителям и интеграторам придется инвестировать в обучение специалистов, развитие испытательной базы и локализацию критически важных элементов.
— Какие риски станут ключевыми для участников рынка?
Д. Дорофеев: Первый риск — разрыв между скоростью изменения угроз и нормативной базой. Технологии и сценарии применения беспилотников меняются быстрее, чем появляются стандарты и единые методики оценки эффективности защиты. Поэтому компаниям нужно накапливать результаты испытаний, участвовать в разработке стандартов и учитывать реальные сценарии угроз еще на этапе проектирования.
Второй риск — нехватка квалифицированных специалистов. Она влияет на сроки производства, монтажа и запуска систем. Ответом могут стать внутренние программы подготовки, партнерство с профильными вузами и более широкое использование типовых проектных решений там, где это допустимо.
Третий риск — жесткие бюджеты заказчиков. Все чаще решение придется обосновывать не только техническими характеристиками, но и стоимостью жизненного цикла: затратами на монтаж, обслуживание, модернизацию и возможным ущербом при инциденте. Здесь особенно важен поэтапный подход: сначала защищать наиболее критичные участки, затем расширять систему.
Наконец, есть риск «перезащиты». Закрывать все — дорого и неэффективно. Сети и другие барьеры, установленные без проекта, могут перекрыть проезды, затруднить обслуживание оборудования и нарушить технологические процессы.
— С какими вопросами клиенты чаще всего приходят уже сейчас и как бы вы на них ответили?
Д. Дорофеев: Самый частый вопрос: нужно ли закрывать сетями весь объект? Нет. Начинать нужно с карты уязвимостей: определить несколько узлов, поражение которых приведет к наибольшему ущербу, и сконцентрировать защиту на них.
Второй вопрос: можно ли ограничиться только радиоэлектронным подавлением? Нет. Такие средства эффективны не во всех сценариях: например, они могут не решить проблему автономного дрона или аппарата с нестандартным каналом управления. Нужна эшелонированная защита, где физический рубеж дополняет средства обнаружения и активного противодействия.
Третий вопрос — как обосновать бюджет перед руководством. Важно сопоставить стоимость защиты с возможным ущербом от простоя, пожара, повреждения оборудования и остановки производства. Хорошей отправной точкой может стать пилотный проект на одном критичном участке.
Если защита уже установлена, но не работает так, как ожидалось, не стоит сразу ее демонтировать. Сначала нужен аудит: проблема может быть в неверно выбранной конфигурации, расстоянии до защищаемого объекта или отсутствии регламентов эксплуатации.
Ранее RUБЕЖ подробно разбирал нормативную и инженерную сторону этого подхода в интервью с председателем комиссии «ОПОРЫ РОССИИ» Вячеславом Плаксиным. Эксперт объяснил, почему наличие защитной конструкции само по себе не гарантирует эффективную защиту объекта от БПЛА: решение должно соответствовать типу угрозы, учитывать расчётные нагрузки и работать в составе нескольких рубежей.
Благодарим за оставленный Вами отзыв! Мы стараемся становиться лучше!
Как защитить склад от пожара и избежать лишних затрат: эксперты обсудят новые нормы и практические решения 25 ноября в Москве
DDoS-атаки на ритейл во время распродаж выросли в 2,5 раза
Литий-ионные аккумуляторы на складе: где начинается пожарный риск
В России изменили правила поддержки бизнеса после атак на логистические объекты маркетплейсов
Закупки систем безопасности в ритейле: маркетплейсы формируют основной спрос
Павел Люлин: «Торговый центр может быть класса С по качеству здания, но класса С по безопасности быть не должно»
Транспортная отрасль вышла на новый нормативный маршрут. Сразу три документа — приказ Минтранса № 41, постановления Правительства РФ № 1915 и 2107 — внесли коррективы в дорожную карту по обеспечению безопасности объектов транспортной инфраструктуры. Однако обеспечительные мероприятия для запуска механизма новых требований выполнены не везде. Задача нового номера — подтолкнуть отрасль к пониманию, как выстраивать работу в условиях регуляторных пробуксовок при ограниченной нормативной видимости.
