В сентябре 2026 года Федеральная антимонопольная служба направила территориальным органам письмо № ГР/99450/26 с разъяснениями об особенностях применения постановления Правительства РФ № 1875 при закупках, предусматривающих поставку товаров в составе работ и услуг. Документ, который в отрасли уже называют «инструкцией ФАС», должен был поставить точку в вопросе, когда товар считать «поставляемым», а когда — «используемым». Однако реакция рынка разделилась: одни увидели в письме долгожданную ясность, другие — попытку переложить бремя квалификации на самих заказчиков и поставщиков. Ведущий эксперт в сфере государственных и корпоративных закупок, член Совета ТПП РФ по развитию закупок в России, руководитель направления методологии ЭТП ГПБ, кандидат юридических наук Дмитрий Казанцев рассказал журналу RUБЕЖ, что на практике означает новая инструкция, почему гражданско-правовая логика Минфина по-прежнему остается главным ориентиром и какие прецеденты уже формируются в сегменте систем безопасности.
RUБЕЖ: Дмитрий Александрович, начнем с базовой вещи. Нормы о национальном режиме сформулированы так, что без разъяснений их сложно применять. В чем главная лакуна, которая сохраняется до сих пор?
Дмитрий Казанцев: Ключевая лакуна — понятие «поставляемый товар». Интуитивно оно понятно, но юридически не определено до сих пор, и именно дистанция между бытовым и юридическим пониманием порождает злоупотребления. Сами нормы постановления № 1875 изначально были сформулированы так, что требовали инструкции — неслучайно Минфин в самом начале 2025 года выпускал большое письмо, которое было, по сути, мануалом к постановлению. Но даже в нем понятие поставляемого товара осталось неразъясненным, а это одно из ключевых неопределенных мест всей конструкции нацрежима.
RUБЕЖ: Недавняя инструкция ФАС частью рынка воспринимается как «расставляющая точки над i», а частью — как перекладывание бремени на самих участников. Как ее оцениваете вы?
Дмитрий Казанцев: Как инструкцию ее рассматривать нельзя. Перечень сформулирован открыто — «включая, но не ограничиваясь», а признаки сформулированы так, что на практике их можно истолковать двояко. Непонятно, должны ли признаки присутствовать одновременно или достаточно нескольких, и «несколько» — это сколько? Два из трех — это уже поставляемый товар или нет? Кроме того, там нарушена причинно-следственная связь: не правовая природа объекта закупки становится основанием для его описания, а описание объекта закупки почему-то определяет его правовую природу. В одном из предыдущих писем это было особенно заметно: если принимаем на бухгалтерский учет как отдельный объект — значит, поставляемый товар; если не принимаем — непоставляемый. Но в реальной хозяйственной деятельности логика должна быть обратной: товар определяет порядок постановки на учет, а не бухгалтерский учет определяет правовую природу товара.
RUБЕЖ: На что тогда ориентироваться рынку — на позицию Минфина или на письмо ФАС?
Дмитрий Казанцев: На позицию Минфина. Нет ни одного ведомственного распоряжения, которое отменяло бы или оспаривало изложенную им логику. Письмо ФАС само по себе позиционируется как дополнение, а не замена позиции Минфина, и это хорошо. Но на практике новым письмом позиция Минфина не столько поясняется, сколько запутывается. Поэтому при всем уважении к письму ФАС я бы ориентировался на старые разъяснения Минфина: там есть четкие критерии, которые, что самое главное, не являются предметом потенциальной манипуляции ни со стороны заказчика, ни со стороны поставщика. В отрыве от письма Минфина грамотный юрист и заказчика, и поставщика может назвать поставляемым товаром что угодно — и ровно то же самое назвать потребляемым, в зависимости от постановки на учет, момента определения товара в контракте под ключ или формулировок проекта контракта.
RUБЕЖ: Минфин в своих разъяснениях опирается на гражданско-правовые категории, в частности на «неделимые вещи». Насколько это работоспособно для сложных технических систем?
Дмитрий Казанцев: Это самое ценное в сентябрьском письме Минфина: во главу угла поставлена правовая природа, и там очень недурно описано понятие неделимой вещи и ее признаки. Рассуждения строятся от базовой гражданско-правовой категории: какая вещь потребляемая , а какая используемая. Я с этой логикой полностью согласен. Для сложных многокомпонентных систем она тоже укладывается в Гражданский кодекс — другое дело, что доказать правовую природу вещи и привязать ее к конкретному объекту гораздо сложнее.
RUБЕЖ: Вы приводили пример с лампочкой и с системой пожарной сигнализации. В чем разница?
Дмитрий Казанцев: Лампочка — пограничный случай. С одной стороны, она потребляется при формировании системы освещения, с другой — не перестает быть неделимой вещью: выкрутили из одного цоколя, вкрутили в другой, она все так же горит. А вот система пожарной сигнализации — хорошая иллюстрация того, как на практике можно и должно применять позицию Минфина. Система пожарной сигнализации состоит из отдельных элементов: дымовых индикаторов, шлангов, приборов. Индикатор сам по себе не перестанет быть индикатором, если его демонтировать и переставить. Но свою ценность с точки зрения исполнения контракта по монтажу системы он в отрыве от нее теряет. Для заказчика все элементы системы пожарной сигнализации, даже если физически они могут быть демонтированы, являются неделимой вещью в том смысле, что только в совокупности они обладают необходимыми заказчику потребительскими свойствами. Поэтому в составе всего комплекса индикатор является поставляемым товаром, а не потребляемым , и на все элементы этого комплекса распространяются требования нацрежима.
RUБЕЖ: Вы говорите, что единообразной судебной практики пока нет. С какими конкретными прецедентами сталкивается рынок пожарной безопасности, и как они соотносятся с логикой Минфина?
Дмитрий Казанцев: Практика действительно расходится, и это хорошо видно именно на пожарной сигнализации. С одной стороны, Арбитражный суд города Москвы в деле № А40-339384/2025 поддержал УФАС: если заказчик принимает результат работ в целом (готовую к эксплуатации систему), а оборудование отдельно не поставляется и учитывается как единый инвентарный объект, то защитные меры по постановлению № 1875 к отдельным элементам не применяются; это «используемый», а не «поставляемый» товар. Аналогичный подход применил суд в Пензенской области по капитальному ремонту системы АПС и СОУЭ в школе. Но есть и противоположная практика: Арбитражный суд Республики Мордовия по делу № А39-50/2026 признал светильники, устанавливаемые при капремонте наружного освещения, поставляемым товаром, а ФАС признавала поставляемыми при строительных работах лифты. То есть вопрос упирается в то, что считать предметом контракта — работу или поставку — и это ровно та причинно-следственная связь, о которой говорилось выше. Пока эта развилка не преодолена на уровне высшей судебной инстанции, каждая сторона будет доказывать свою квалификацию.
RUБЕЖ: Насколько нам известно, отраслевые игроки мониторят закупки и активно выявляют нарушения нацрежима именно в закупках систем безопасности. Что показывают эти кейсы?
Дмитрий Казанцев: Эти кейсы как раз демонстрируют, что проблема не только в судебном толковании, но и на входе — в документации. Тюменское управление Судебного департамента отменило аукцион на монтаж АПС и СОУЭ после запроса одного из консорциумов: заказчик распространил ограничения на систему в целом, вместо того чтобы применить их к отдельным компонентам, имеющим коды ОКПД2 из перечня № 1875, и не разделил поставку товара и выполнение работ. В Самарской области УФАС признало нарушения в закупке для школы № 86: в извещении не были указаны товар, его характеристики и коды ОКПД2, хотя более 30 позиций оборудования — приборы, извещатели, оповещатели — подпадали под приложение № 2 к постановлению № 1875, и защитные меры не были установлены. Это иллюстрация того, что, когда заказчик «забывает» квалифицировать товар, он одновременно нарушает и правила описания объекта закупки, и требования нацрежима. Здесь позиция Минфина как раз дает проверяемый критерий: смотреть на фактическое содержание отношений, а не на формальное наличие оборудования в смете.
RUБЕЖ: В одном из дел Верховный Суд уже высказался по вопросу указания страны происхождения. Меняет ли это ситуацию с неопределенностью?
Дмитрий Казанцев: Решение ВС РФ от 29 мая 2025 года по делу № АКПИ25-158 подтвердило правомерность позиции Минфина: в заявке на участие в закупке товара, подпадающего под нацрежим, должна быть указана только одна страна происхождения, поскольку указание нескольких стран законом не предусмотрено, а альтернативность создает риск признания контракта незаключенным. Это важный сигнал: ВС готов воспринимать логику Минфина, когда она опирается на ясные правовые категории и не оставляет поля для манипуляций. Но это точечное решение по конкретному аспекту заявки. Оно не снимает вопрос о критериях разграничения поставляемого и потребляемого товара, и именно поэтому пробел в судебной практике по сути нацрежима сохраняется.
RUБЕЖ: Вы говорили о необходимости разъяснения Пленума Верховного Суда. Насколько это реалистично, и что должно стать его содержательным ядром?
Дмитрий Казанцев: Без разъяснения Пленума единообразной практики не будет. Суды формально не связаны письмом ФАС, каким бы качественным оно ни было. Даже в последних октябрьских поправках к 44-ФЗ строчка о том, что разъяснения Минфина являются официальными и обязательными для применения, была исключена. Де-юре позиция Минфина — это позиция одного чиновника министерства, и суды могут ее игнорировать. Поэтому нужно решение высшего судебного органа, которое станет фактическим источником права для всех: заказчиков, поставщиков, контролеров и судов. Содержательным ядром должны стать не антимонопольные или закупочные категории, а базовые гражданско-правовые: является ли вещь делимой или неделимой, переходит ли право собственности и в какой момент. В суде нужно доказывать не то, что конкуренция нарушена или постановление не соблюдено, а сначала обосновать правовую природу вещи и уже потом накладывать на нее конкретный объект. Для этого и нужна связка юридической и технической экспертизы: юрист гражданско-правовой специализации формулирует вопросы, инженер объясняет, является ли система целостным объектом и может ли она функционировать при демонтаже части элементов, после чего юрист описывает это на языке Гражданского кодекса.
RUБЕЖ: Последний блок — перспективы переноса радиоэлектроники из ограничений в запреты. Насколько реалистичен глобальный сценарий, и что может стать работающей альтернативой?
Дмитрий Казанцев: На глобальный перенос рассчитывать не стоит: на Минпромторг давят заказчики, которые говорят, что многие радиоэлектронные товары либо не производятся в России, либо не производятся на должном уровне качества. Но мы наблюдаем постоянный процесс точечной миграции отдельных позиций из второго перечня в первый. Логика здесь такая: мы не оспариваем, что производство ноутбуков и смартфонов в России не развито, но по отдельному коду ОКПД2 — например, пожарная сигнализация — у нас давно есть конкурентный рынок, обеспечивающий уровень не хуже импортных систем пожаротушения. Именно такие позиции, а не всю радиоэлектронику, можно приносить в первый перечень. Для этого нужно показать два фактора: наличие конкуренции нескольких независимых российских производителей (в некоторых случаях срабатывает даже связка «российский плюс евразийский») и уровень качества — а это опять возвращает нас к инженерной экспертизе. По одной-двум конкретным позициям второго перечня такого результата добиться можно.
Читайте также на сайте журнала RUБЕЖ интервью с генеральным директором ООО «Альтоника СБ» Александром Герасимчуком «Для повышения надежности лучше совмещать проводные и беспроводные системы».
Благодарим за оставленный Вами отзыв! Мы стараемся становиться лучше!
Павел Семенов: «Несмотря на развитие ИИ, ответственность за проектные решения будет нести проектировщик»
В 2026 году на охрану лесов от пожаров направлено 26,6 млрд рублей
МВД утвердило новые требования к пожарному надзору на ведомственных объектах
В Хабаровском крае 12 беспилотников с ИИ задействуют для лесного надзора и обнаружения пожаров
МЧС доработало СП по пожарным расчетам с учетом более 500 замечаний
Минтруд уточнил применение правил охраны труда для сотрудников пожарной охраны
Транспортная отрасль вышла на новый нормативный маршрут. Сразу три документа — приказ Минтранса № 41, постановления Правительства РФ № 1915 и 2107 — внесли коррективы в дорожную карту по обеспечению безопасности объектов транспортной инфраструктуры. Однако обеспечительные мероприятия для запуска механизма новых требований выполнены не везде. Задача нового номера — подтолкнуть отрасль к пониманию, как выстраивать работу в условиях регуляторных пробуксовок при ограниченной нормативной видимости.
