Дмитрий Дорофеев: «В определенный момент должен сработать барьер, который не зависит от радиоканала, ПО и человеческой реакции»

3 часа назад

Дмитрий Дорофеев, генеральный директор компании «Системы механической защиты», рассказал журналу RUБЕЖ о том, что заказчики стали гораздо больше думать о непрерывности работы. Для объектов ТЭК ущерб от атаки БПЛА — это не только поврежденное оборудование. Это пожар, экологические последствия, простой, срыв поставок, внеплановый ремонт, репутационные и управленческие риски. Поэтому в запросах появляется новая логика: нужна не просто защита оборудования, а снижение вероятности аварийного сценария. 

— Какие скрытые и явные изменения в запросах промышленников и ТЭК вы фиксируете сейчас?

Дмитрий Дорофеев: Заказчики перестали воспринимать защиту от БПЛА как разовую закупку на всякий случай. Еще недавно многие запросы звучали просто: нужно закрыть объект, поставить средство обнаружения, усилить периметр, подобрать антидроновое решение. Сейчас предприятия ТЭК и промышленности начинают говорить не только о самом факте защиты, а о сценариях последствий: что будет, если БПЛА попадет в резервуар, трансформаторную подстанцию, кабельную трассу, насосную, компрессорную, зону погрузки или склад ГСМ.

Явное изменение — вырос спрос на физический последний рубеж защиты. Обнаружение БПЛА и радиоэлектронное противодействие остаются важными, но заказчики уже понимают, что они не закрывают всю задачу. Система обнаружения дает сигнал, но не останавливает аппарат. РЭБ может быть эффективен в одних сценариях и ограничен в других: например, если дрон идет автономно, использует нестандартный канал управления или атакует на малой высоте. Поэтому все чаще звучит вопрос: что будет на последних метрах перед критическим оборудованием?

Скрытое изменение — заказчики стали гораздо больше думать о непрерывности работы. Для объектов ТЭК ущерб от атаки БПЛА — это не только поврежденное оборудование. Это пожар, экологические последствия, простой, срыв поставок, внеплановый ремонт, репутационные и управленческие риски. Поэтому в запросах появляется новая логика: нужна не просто защита оборудования, а снижение вероятности аварийного сценария.

Еще один важный сдвиг — интерес к проектному подходу. Предприятия все чаще понимают, что нельзя просто купить сетку, РЭБ или камеру и считать вопрос закрытым. Нужно обследовать объект, определить критические зоны, понять модель угроз, оставить пожарные проезды, доступ к арматуре, маршруты персонала, зоны обслуживания и безопасное расстояние для срабатывания защитной конструкции.

—С какими новыми «болями» заказчики приходят к вам чаще всего? На какие из них вы готовы ответить, а какие определяют точки роста для R&D и производства?

Д. Дорофеев: Самая частая боль — страх перед прямым попаданием БПЛА в критический узел. Для ТЭК это резервуары, топливные емкости, трансформаторные подстанции, насосные, компрессорные, газораспределительные пункты, склады ГСМ, эстакады налива, кабельные трассы и системы управления. Даже небольшой аппарат может стать причиной пожара, остановки процесса или длительного восстановления.

Вторая боль — неопределенность. Раньше многие ориентировались на понятный набор угроз. Сейчас типы БПЛА быстро меняются: FPV-дроны, аппараты самолетного типа, сбросы, автономное наведение, новые каналы управления. Предприятиям сложно каждый раз перестраивать систему безопасности под новый тип угрозы. Поэтому растет интерес к решениям, которые не зависят от радиоканала и не требуют мгновенной реакции оператора.

Третья боль — эксплуатация. Объекты ТЭК нельзя просто «завесить» защитными конструкциями. Там должна работать техника, проходить персонал, приезжать пожарные подразделения, обслуживаться запорная арматура, вентиляция, электрооборудование. Если защита мешает эксплуатации, она сама становится риском.

На эти запросы мы можем отвечать через проектирование механической защиты под конкретный объект. Наша ключевая разработка — защитно-улавливающая сеть «Дарвин». Ее задача — не жестко отбить аппарат, а мягко перехватить его: принять контакт, увеличить путь торможения, снизить ударную нагрузку и задержать БПЛА до прямого контакта с защищаемым оборудованием.

С точки зрения R&D точки роста очевидны. Нужно развивать модульность решений, ускорять монтаж и замену поврежденных секций, адаптировать конструкции под разные сценарии угроз: таранный БПЛА, сброс, боковой заход, верхняя полусфера, комбинированная атака. Отдельное направление — решения для сложных объектов: резервуарных парков, электроподстанций, портовой инфраструктуры, ЦОД, объектов связи и производств с высокой пожарной нагрузкой.

Также для отрасли в целом важны испытания, методики расчета, накопление статистики по реальным сценариям и повышение культуры проектирования. Рынок быстро растет, но заказчику нужны не обещания, а инженерно обоснованные решения.

— Какие системы морально устарели в свете новых угроз?

Д. Дорофеев: На мой взгляд, устарели не столько отдельные системы, сколько подход «одного волшебного решения». Опасно считать, что объект можно защитить только камерами, только РЭБ, только охраной или только физическим барьером. Современная угроза требует эшелонированной защиты.

Морально устарел периметровый подход в чистом виде. Для традиционных угроз он был понятен: нарушитель подходит к забору, пересекает границу, попадает в поле зрения охраны. Но БПЛА может прийти сверху, на малой высоте, сразу к резервуару, трансформатору или кровельному оборудованию. Поэтому защита только по земле уже недостаточна.

Устаревает и ставка только на обнаружение. Камеры, тепловизоры, радары, акустические датчики важны, но они не останавливают аппарат. Они дают время, а дальше должна быть система реагирования и физический рубеж.

РЭБ тоже нельзя считать универсальным ответом. Он остается важным инструментом, но его эффективность зависит от типа аппарата, канала управления, правового режима применения, квалификации персонала и возможного влияния на собственные системы связи, автоматики и управления. Кроме того, есть сценарии, где БПЛА может идти автономно или использовать решения, против которых стандартное подавление не дает гарантированного результата.

Отдельно я бы выделил жесткие металлические преграды, которые устанавливаются без расчета последствий. Кажется, что чем жестче барьер, тем надежнее защита. Но при резком контакте БПЛА может разрушиться, фрагменты — разлететься рядом с оборудованием, а при наличии опасной нагрузки повышается риск детонации или возгорания. Для объектов ТЭК это особенно критично.

Поэтому будущее — за комплексными системами, где обнаружение, активное противодействие, механическая защита, пожарная безопасность и регламенты персонала работают вместе.

— Какие доработки в оборудовании стали для вас обязательными при работе с объектами ТЭК и промышленности?

Д. Дорофеев: В нашем случае речь идет не о классическом электронном оборудовании, а о механической защите, поэтому требования отличаются. Для объектов ТЭК важны не только свойства самой сети, но и вся конструкция: опоры, крепления, тросовая система, расстояние до объекта, возможность обслуживания и замены секций после срабатывания.

Обязательным стало проектирование с учетом реальной эксплуатации объекта. Защитная конструкция не должна мешать пожарным проездам, эвакуации, вентиляции, доступу к запорной арматуре, ремонту, осмотрам и регламентному обслуживанию. Это принципиально: если механическая защита мешает работе предприятия или действиям пожарных служб, она создает новый риск.

Для ТЭК также критичны ветровые нагрузки, климатические условия, коррозионная стойкость металлоконструкций, устойчивость креплений, возможность монтажа на существующей инфраструктуре или на независимых опорах. В проектах для портовой инфраструктуры, энергетики, резервуарных парков и промышленных площадок эти параметры должны учитываться отдельно.

Что касается агрессивных сред, экстремальных температур, специальных антикоррозионных покрытий и классов взрывозащиты, я бы разделил вопрос. Для металлических элементов конструкции — опор, крепежа, рам, тросовых систем — действительно могут требоваться специальные покрытия и решения под условия конкретного объекта. Для самой сети и ее поведения в таких условиях нужны проектные расчеты и подтвержденные характеристики по конкретной конфигурации.

Я не буду называть конкретные температурные диапазоны, классы взрывозащиты или состав покрытий без уточнения у технических специалистов компании. Это как раз тот случай, где лучше дать точные инженерные данные, а не общие слова. Но в целом для объектов ТЭК обязательными становятся три вещи: расчет под конкретную угрозу, адаптация конструкции под условия эксплуатации и сохранение всех требований промышленной, пожарной и производственной безопасности.

— С какими типовыми ошибками в эксплуатации систем безопасности вы сталкиваетесь на стороне заказчика? Какие критические риски сами заказчики часто упускают из виду при проектировании и использовании систем?

Д. Дорофеев: Первая ошибка — желание закрыть весь объект сразу, без выделения критических точек. Это дорого, долго и не всегда эффективно. Правильнее начинать с карты уязвимостей: какие элементы при повреждении дадут самые тяжелые последствия. Для ТЭК это обычно резервуары, подстанции, насосные, компрессорные, склады ГСМ, эстакады, кабельные трассы, узлы связи и управления.

Вторая ошибка — установка защиты без учета безопасной зоны срабатывания. Улавливающей сети нужно пространство, чтобы принять удар, растянуться и снизить энергию аппарата. Если расположить ее слишком близко к резервуару, трансформатору или оборудованию, она не сможет полноценно отработать как демпфер. Это не декоративное полотно, а инженерная система, и ее нельзя монтировать по принципу «где осталось место».

Третья ошибка — игнорирование эксплуатации. На объекте продолжают работать люди, техника, подрядчики, ремонтные службы. Нужно заранее понимать, как защитная конструкция будет обслуживаться, как заменить поврежденную секцию, как проедет пожарная машина, как персонал попадет к оборудованию, как будет организована эвакуация.

Четвертая ошибка — отсутствие регламента после инцидента. Допустим, БПЛА задержан или упал рядом с объектом. Кто ограничивает доступ? Кто вызывает специализированные службы? Кто осматривает конструкцию? Кто проверяет оборудование? Кто разрешает возобновление работ? Если этого нет, даже сработавшая защита может превратиться в управленческий хаос.

Еще один риск — переоценка одного инструмента. Заказчик может поставить РЭБ и считать, что объект защищен. Или установить камеры и думать, что этого достаточно. Или, наоборот, поставить механический барьер и забыть про обнаружение, пожарную безопасность и действия персонала. Это неверная логика. Защита от БПЛА должна быть частью комплексной безопасности объекта.

Отдельно я бы отметил недооценку персонала и подрядчиков. Люди должны знать, что нельзя подходить к упавшему аппарату, трогать обломки, пытаться перенести дрон, снимать его вблизи или выкладывать материалы с точной геолокацией. Для промышленного объекта это уже не бытовая рекомендация, а часть системы безопасности.

— Какой подход к безопасности объектов ТЭК вы считаете наиболее перспективным?

Д. Дорофеев: Перспективен только комплексный подход. Объект должен видеть угрозу, иметь возможность реагировать на нее и быть физически защищенным на последних метрах. При этом все решения должны быть увязаны с пожарной безопасностью, промышленной безопасностью, охраной труда и реальной эксплуатацией объекта.

Для ТЭК особенно важна логика последнего физического рубежа. Если БПЛА уже приблизился к резервуару, трансформатору или складу ГСМ, времени на сложные решения может не быть. В этот момент должен сработать барьер, который не зависит от радиоканала, программного обеспечения и человеческой реакции.

Именно поэтому механическая защита становится не временной мерой, а частью устойчивости объекта. Она не заменяет другие системы, но закрывает тот участок риска, где цена прямого контакта с оборудованием слишком высока.

На мой взгляд, рынок будет двигаться от экстренных закупок к инженерным проектам. Заказчикам нужны не отдельные изделия, а понятная система: обследование, модель угроз, проект, монтаж, регламент эксплуатации, обслуживание и обновление защиты с учетом новых типов БПЛА. Это и есть зрелая безопасность для объектов ТЭК.

Ранее RUБЕЖ опубликовал интервью с Дмитрием Дорофеевым: «Основные вызовы 2026 года — технологическое отставание от эволюции БПЛА, регуляторные барьеры и конкуренция с активными системами».