Антифрод без лишних барьеров: как банки снижают число хищений и не теряют клиентов
© Изображение сгенерировано нейросетью
За январь—сентябрь 2026 года, по сравнению с аналогичным периодом 2025 года, число жалоб клиентов банков на кибермошенников снизилось на 34,1%, а количество случаев, когда злоумышленникам удавалось убедить граждан перевести деньги или раскрыть данные, — на 44,8%. Такие данные приводит Банк России.
При этом риски остаются высокими. В III квартале 2026 года банки предотвратили 15,7 млн операций без добровольного согласия клиентов на сумму около 2,16 трлн рублей. Одновременно мошенникам удалось совершить 477,4 тыс. таких операций на 7,25 млрд рублей. Доля возмещённых пострадавшим средств составила 7,2%.Эти показатели отражают работу антифрод-систем, изменения регулирования, меры операторов связи и информирование клиентов. Однако число предотвращенных операций само по себе не показывает качество защиты. Банкам важно снижать ущерб от мошенничества, не создавая избыточных ограничений для добросовестных клиентов.
| Показатель | Значение | Период |
| Жалобы клиентов на кибермошенников | – 34,1% | январь—сентябрь 2026 года к январю—сентябрю 2025 года |
| Случаи, когда мошенники убедили граждан перевести деньги или раскрыть данные | – 44,8% | январь—сентябрь 2026 года к январю—сентябрю 2025 года |
| Предотвращенные операции без добровольного согласия клиентов | 15,7 млн | III квартал 2026 года |
| Объём предотвращённых операций | около 2,16 трлн руб. | III квартал 2026 года |
| Успешные операции без добровольного согласия клиентов | 477,4 тыс. | III квартал 2026 года |
| Объем успешных операций | 7,25 млрд руб. | III квартал 2026 года |
| Доля возмещенных средств | 7,2% | III квартал 2026 года |
Источник: Банк России
От реактивных правил — к оценке контекста

Сергей Игошин, руководитель Управления противодействия мошенничеству Свой Банк, связывает снижение успешных мошеннических операций прежде всего с ужесточением требований к финансовым организациям:
«В первую очередь на сокращение кибермошенничества влияет ужесточение законодательства в сфере противодействия мошенническим операциями, что вынуждает абсолютно все банки и другие финансовые институты совершенствовать механизмы защиты для исполнения требований федеральных законов, т.к. в противном случае они могут понести как финансовые потери, так и претензии со стороны регулятора».
Алексей Сизов, руководитель департамента противодействия мошенничеству «Инфосистемы Джет», отмечает, что на снижение объемов мошенничества влияет не только банковский антифрод. По его оценке, существенную роль играют блокировка мошеннических вызовов и маркировка их источников со стороны операторов связи, а также информирование граждан. Влияние ГИС «Антифрод» на текущие показатели, по словам Сизова, пока сложно оценить: полноценная статистика по инициативе ожидается в 2027 году.

Вера Бубнова, заместитель управляющего Санкт-Петербургским филиалом РосДорБанка, связывает снижение успешных атак с изменением подхода банков:
«Снижение успешных атак — это не случайность, а результат перехода от реактивных правил к предиктивной аналитике».
По словам Бубновой, банки развивают поведенческий анализ, используют сведения Банка России о случаях и попытках переводов без добровольного согласия клиентов и совершенствуют собственные механизмы оценки событий. Детали внутренних алгоритмов кредитные организации не раскрывают, поэтому совпадение одного признака не означает единственный автоматический сценарий принятия решения.
Эксперт также выделяет эффект поправок к закону «О национальной платежной системе», вступивших в силу 25 июля 2024 года. В предусмотренных законом случаях банк должен приостановить перевод, в частности при совпадении реквизитов получателя с данными базы Банка России. Бубнова также обращает внимание на обязанность банка возместить перевод, проведённый на реквизиты из этой базы.
«Именно связка „приостановка + возмещение“ дала основной эффект: банк теперь экономически заинтересован остановить подозрительную операцию до ее исполнения, а не после», — говорит Бубнова.
Одной операции недостаточно
Игошин подчеркивает, что банки анализируют не отдельную транзакцию, а совокупность действий клиента:
«На текущий момент абсолютно точно недостаточно анализа одной операций в рамках одного канала, банки анализируют множество данных в момент совершения операций клиентом (включая цифровой отпечаток устройства, поведенческую биометрию, геолокацию и историю переводов), что позволяет составить портрет клиента и в дальнейшем выявлять любые аномалии в его поведении для предотвращения мошеннических действий».
Сизов также считает, что антифрод должен сопоставлять взаимосвязанные сигналы:
«Эффективнее оценивать совокупность сигналов: критерии мошенничества почти всегда взаимосвязаны. Чем больше данных находится в распоряжении банка, тем точнее — теоретически — его антифрод может выявлять подозрительные операции. При этом значительная часть мошеннических операций выявляется и предотвращается ещё до их инициации — с помощью подсистем сессионного анализа».
По словам Бубновой, анализа суммы, времени или региона проведения одной операции уже недостаточно: мошенники дробят суммы, используют счета дропов и меняют IP-адреса. Поэтому банк оценивает контекст — привычность устройства, признаки удаленного доступа, время и сценарий действий в приложении, историю переводов, профиль расходов и реквизиты получателя.
«Только наложение этих слоев дает точную картину. Операция может быть крупной, но если поведенческий профиль клиента и „цифровой след“ устройства совпадают — система пропустит ее без задержек», — считает Бубнова.
Почему сохраняются ложные блокировки
Игошин отмечает, что в отдельных случаях банк обязан выполнить требования, даже если срабатывание выглядит спорным:
«Есть безусловные требования в рамках законодательства, которые необходимо выполнять, даже если банк понимает, что это скорее всего ложное срабатывание или блокировка. Не выполнить он такие требования не может, т.к. банк будет обязан принять финансовый и регуляторный риск в таком случае на себя».
Сизов указывает, что высокий процент отказов может быть следствием более строгих настроек антифрода:
«Отчасти это оборотная сторона роста выявляемости. Высокий процент отказов может быть признаком более строгих настроек антифрода: чем больше банк блокирует, тем больше мошеннических операций он перехватывает».
Бубнова называет одну из причин ложноположительных срабатываний: банк сопоставляет риск пропустить хищение и риск временно остановить легитимную операцию.
«Для банка финансовый и репутационный риск от того, что мошенник украдёт 5 млн рублей, несоизмеримо выше, чем риск заблокировать легитимный перевод на 50 тысяч рублей. Системы часто настраиваются на перестраховку», —поясняет Бубнова.
По словам эксперта, дополнительные сложности создают адаптация мошенников и смешение в восприятии клиентов антифрод-процедур и мер ПОД/ФТ. Например, злоумышленники могут использовать счета подставных лиц, которые длительное время выглядят как обычные пользовательские.
Бубнова также подчеркивает, что ограничения по 161‑ФЗ и меры в рамках 115‑ФЗ нельзя смешивать:
«Это разные правовые режимы с разными основаниями, процедурами и способами восстановления доступа».
В антифроде основанием служат признаки перевода без добровольного согласия клиента: банк приостанавливает операцию и проводит проверку. В рамках ПОД/ФТ банк оценивает риски легализации доходов или финансирования терроризма; процедура может включать запрос документов, отказ в операции или ограничение дистанционного обслуживания.
По словам Бубновой, риск-паттерн могут формировать перевод новому получателю, резкое изменение суммы или частоты операций, платёж с нового устройства или в нетипичное время. Такие признаки не означают мошенничество сами по себе, но требуют дополнительной проверки.
Как сообщить об ограничении и не раскрыть логику защиты
Игошин поясняет, что банки не обязаны раскрывать клиентам внутренние правила антифрода:
«Банки не раскрывают логику работы антифрода и юридически не обязаны этого делать. Клиент получает информацию только о причине отказа в операции или о причине блокировки, а также о последующих действиях».
Сизов добавляет:
«Как правило, организации ссылаются на федеральные законы, в рамках которых блокировки и приостановки и осуществляются. Точные критерии блокировки банки клиентам обычно не раскрывают — за исключением, пожалуй, наличия конкретных реквизитов получателя в „чёрных списках“».
Бубнова предостерегает от слишком подробного объяснения причин ограничения: такая информация может попасть к злоумышленникам и помочь им скорректировать схему атаки. По ее мнению, уведомление должно быть нейтральным, а клиенту нужно дать понятный порядок подтверждения операции через отдельный защищённый канал связи.
Игошин перечисляет возможные способы подтвердить легитимность операции:
«У клиентов на текущий момент есть все механизм: это может быть обращение в поддержку через чат/звонок, либо дополнительные действия в приложении банка для подтверждения легитимности операции или подтверждения личности».
Сизов подчеркивает, что общего сценария для всех банков нет:
«Это зависит от регламента, которым конкретный банк руководствуется при верификации клиента и конкретного платежа. Единого механизма на сегодняшний день не существует».
Дополнительная проверка вместо автоматического отказа
По мнению Бубновой, баланс между защитой и удобством достигается за счёт проверок, соразмерных риску. Если операция вызывает сомнения, банк не должен сразу блокировать счёт, а должен предоставить клиенту понятный способ подтвердить, что платёж совершает именно он.
В качестве возможных инструментов эксперт называет дополнительные действия в приложении, биометрическую проверку, видеоидентификацию, выделенную линию антифрода и отображение статуса проверки. Клиенту важно понимать, какие действия требуются для подтверждения операции. По словам Бубновой, крупные банки уже вводят такие подходы, но конкретные сроки снятия ограничений и сценарии проверки не являются единым обязательным стандартом для всего рынка.
Какие метрики показывают качество антифрода
Игошин предлагает оценивать не только предотвращенный ущерб:
«Используют такие метрики как количество ложных срабатываний, соотношение общего числа срабатываний антифрод-системы к общему объему транзакций в банке, суммарный объем успешных мошеннических операций, которые банк не смог предотвратить».
Сизов называет четыре группы показателей:
«Обычно используют следующие критерии: доля выявленного фрода (и, соответственно, доля пропущенного); доля ложных срабатываний; насколько антифрод усложняет клиентский путь; соотношение стоимости выявления мошенничества и его объёма».
Бубнова подчеркивает, что одной метрики предотвращенных переводов недостаточно:
«Считать только „количество предотвращенных переводов“ — устаревший подход. Это поощряет банки „душить“ все подряд».
По словам эксперта, наряду с долей ложных срабатываний банкам стоит учитывать усилия клиента при подтверждении операции, время восстановления доступа, соотношение спасённых средств и потерь от отклоненных легитимных транзакций, а также удовлетворенность клиента после контакта с антифродом.
Эксперты сходятся во мнении, что задача банковского антифрода — не максимально увеличить число остановленных операций, а сокращать успешные хищения без ненужных препятствий для добросовестных клиентов.
Ранее журнал RUБЕЖ разбирал, как обмен сведениями между банками, операторами связи и цифровыми платформами может усилить противодействие мошенничеству. Эксперты отмечали: полученный риск-сигнал не должен автоматически вести к блокировке — его необходимо оценивать вместе с контекстом конкретной операции и данными, которыми располагает участник рынка. Подробнее — в материале RUБЕЖ «Антифрод на стыке банков и связи: эксперты об условиях эффективного обмена данными».
Благодарим за оставленный Вами отзыв! Мы стараемся становиться лучше!
Минцифры не будет вводить барьеры для ИИ-кода
BoryptGrab атаковал банки и бизнес через почту контрагентов
Проект ГИС НУЦ: как российские сертификаты повлияют на безопасность банков
C 17 по 19 ноября в Москве состоится конференция Moscow Trading Week
Как банки будут контролировать ИТ-подрядчиков с доступом к банковской тайне
Кибербезопасность банков: 6 решений для защиты данных и инфраструктуры
Транспортная отрасль вышла на новый нормативный маршрут. Сразу три документа — приказ Минтранса № 41, постановления Правительства РФ № 1915 и 2107 — внесли коррективы в дорожную карту по обеспечению безопасности объектов транспортной инфраструктуры. Однако обеспечительные мероприятия для запуска механизма новых требований выполнены не везде. Задача нового номера — подтолкнуть отрасль к пониманию, как выстраивать работу в условиях регуляторных пробуксовок при ограниченной нормативной видимости.
