Архитектура и принцип работы aish

ИИ-агент разработан в качестве встроенного помощника для команд эксплуатации и системных администраторов. Инструмент анализирует полный контекст операционной среды: текущее состояние системных служб, журналы событий и конфигурационные файлы.

Функциональные особенности решения:

- Анализ инцидентов: определение причин сбоев и локализация ошибок в работе сервисов.

- Автоматизация рутины: подбор и формирование команд для выполнения типовых операций.

- Контроль исполнения: агент действует по принципу согласованного выполнения. Система формирует последовательность команд и объясняет их назначение, однако окончательный запуск осуществляет оператор.

Защита данных

Локальное развертывание нейросети на инфраструктуре Selectel исключает отправку снимков системы, логов и топологии сети сторонним облачным провайдерам. Это решает проблему утечек и позволяет использовать инструмент в организациях с жесткими требованиями к информационной безопасности.

Операционная система SELECTOS создана на базе Debian, что упрощает миграцию без необходимости переобучения персонала. ОС поставляется в форматах ISO, QCOW2 и в виде контейнерных образов. Развертывание возможно на облачных и выделенных серверах, соответствующих требованиям 152-ФЗ «О персональных данных».

Оценка руководства

Директор департамента системного ПО Selectel Кирилл Дмитриев отметила задачи, стоящие перед новым продуктом:

«aish задумывался как способ снизить порог входа в системное администрирование Linux; специально для команд, которым по политикам безопасности запрещено использовать зарубежные LLM».

Прагматичный запрос общества

Понимание «технологичного города» у наших сограждан носит сугубо прикладной характер. Для 95% опрошенных это среда, где автоматизированные системы помогают решать повседневные задачи: борьбу с пробками, уборку мусора, управление освещением и мониторинг состояния коммунальной инфраструктуры.

Ещё 90% граждан считают критически важным возможность решения рутинных вопросов через мобильные приложения, а 89% ассоциируют технологичность с внедрением автономного транспорта, умных светофоров и роботов-доставщиков. Однако оценки «современности» (56%) и «технологичности» (37%) существенно расходятся, что указывает на незавершённость текущих процессов цифровизации.

Рободоставка как индикатор зрелости городской среды

Сервисы роботизированной доставки становятся одним из ключевых маркеров восприятия инноваций. В городах, где эта услуга ещё не представлена, 85% жителей относятся к ней позитивно или нейтрально.

При этом аргументы в пользу технологии носят практический, а не имиджевый характер:

— 67% видят в роботах способ компенсации кадрового дефицита курьеров;

— 54% ценят независимость от погодных условий;

— 42% отмечают снижение риска человеческого фактора.

Однако общество реалистично оценивает готовность среды: 90% признают, что текущая городская инфраструктура далеко не везде подходит для массового внедрения рободоставки, а 79% выступают за поэтапное масштабирование. Показательно, что 92% россиян считают недопустимым причинение вреда роботам, что формирует благоприятную правовую и социальную базу для защиты периметра автономных устройств.

Лидерство Москвы и транспортный запрос на Урале

Исследование выявило выраженную региональную дифференциацию запросов:

— Москва воспринимается как безусловный лидер: 86% жителей считают столицу технологичной (против 37% в среднем по РФ). Здесь высок запрос на системы экологического мониторинга (73%).

— Екатеринбург и Челябинск демонстрируют опережающий спрос. Жители этих городов придают технологичности большее значение, чем в среднем по стране (41–42% против 32%). Екатеринбург лидирует по запросу на транспортные технологии (зарядные станции, выделенные полосы, автономные такси), а 61% его жителей готовы к использованию автономного транспорта.

Вызов для системных интеграторов

Главный вывод исследования: спрос на технологии уже сформирован, тогда как инфраструктурная готовность российских городов заметно отстаёт от этого запроса. 76% респондентов связывают развитие робототехники с созданием безбарьерной среды, а 77% уверены, что умные системы помогут удержать молодёжь в регионах.

Документ регулирует процедуры аттестации и переаттестации специалистов, определяет основания для досрочного прекращения действия квалификационного аттестата, а также порядок ведения реестра аттестованных лиц.

Одно из изменений касается сроков проведения процедуры. Согласно новым правилам, она будет занимать от шести до семи рабочих дней. Кроме того, более подробно определены основания, по которым претендент может получить отказ в аттестации даже при успешном прохождении тестирования.

Новый порядок также усиливает контроль дальнейшей профессиональной деятельности специалистов. В частности, при нарушении требований пожарной безопасности на объекте при проектировании может потребоваться прохождение внеочередной аттестации.

Журнал RUБЕЖ собрал оценки участников рынка о предстоящих изменениях. По мнению большинства экспертов, ужесточение порядка аттестации – это необходимый шаг для повышения качества проектирования.

Важно совершенствовать программу аттестации

Константин Прокшиц, инженер по пожарной безопасности и автор Telegram-канала «Пирология», считает более частое подтверждение квалификации в целом необходимой мерой. Однако эффективность изменений, по его мнению, будет зависеть и от содержания самой программы аттестации:

«Внедрение более частого подтверждения своей квалификации безусловно важный и нужный шаг со стороны МЧС. Но оценить реальную эффективность можно в том случае, если и сама программа аттестации будет совершенствоваться и отсекать от себя лишнее».

Эксперт отметил, что сокращение сроков переаттестации само по себе вряд ли существенно скажется на работе проектировщиков. При этом важным фактором может стать и стоимость процедуры:

 «Сокращение сроков переаттестации в целом никак не повлияет на самого проектировщика, а вот стоимость ее уже имеет значение. Вспоминая прошлогодние предложения в Налоговый кодекс, такая услуга от МЧС может стоить 100 000 рублей и такую сумму уже придется учитывать в стоимости проектов и готовить «кубышку» заранее».

«Фокус контроля - на качестве проектных решений»

Руководитель проектного отдела завода «СЛТ-Аква» Николай Суфляев обращает внимание, что новый порядок сохраняет дистанционный формат тестирования через портал Госуслуг. Одновременно процедура проведения экзамена становится более контролируемой за счет требований к непрерывной видео- и аудиофиксации.

Однако ключевые изменения связаны не столько с самим получением аттестата, сколько с ответственностью проектировщика за результаты последующей работы.

«Самое значимое нововведение — это усиление ответственности за качество проектных решений уже после получения аттестата. Документ бьет точно в „болевые точки“ отрасли. В частности, вводится механизм внеочередной переаттестации: проектировщик может лишиться аттестата досрочно, если по его вине в утвержденный проект три и более раз вносятся существенные изменения, выявлены грубые нарушения, связанные с некорректными проектными решениями, либо на объекте фиксируется три и более случая ложного срабатывания систем противопожарной защиты в течение календарного года. Угроза потери аттестата заставляет специалистов быть максимально дотошными и выбирать только те материалы и решения, в надежности которых они уверены на 100%».

По словам Николая Суфляева, новые требования могут изменить подход проектировщиков к подбору продукции и решениям:

«Ужесточение государственного контроля — это закономерный этап. Он естественным образом отсеивает „серые“ решения с неполной или нерелевантной документацией и становится мощным фактором роста доверия к продукции, подкрепленной реальными протоколами огневых испытаний и согласованными с МЧС стандартами организации».

«Экзамен не стал сложнее»

Генеральный директор Проектного Бюро «Протектум» Алексей Нестеренко полагает, что говорить о существенном усложнении самой процедуры получения аттестата пока преждевременно. Формат дистанционного тестирования сохраняется, а принципиально новых требований непосредственно к уровню знаний специалиста, по его оценке, не вводится:

«На мой взгляд, говорить о том, что с 1 сентября 2026 года проектировщикам станет значительно сложнее проходить аттестацию, не совсем верно. Сам экзамен принципиально не меняется».

Главное изменение, как считает Алексей Нестеренко, связано с оценкой профессиональной деятельности проектировщика уже после получения аттестата:

«Государство, на мой взгляд, не столько усложняет процедуру получения аттестата, сколько повышает персональную ответственность проектировщика за результат его работы».

Повторяющиеся нарушения в проектной документации или некорректные решения, влияющие на работу противопожарных систем, могут стать основанием для внеочередной аттестации. Если специалист не сможет подтвердить квалификацию, действие его аттестата может быть прекращено. Эксперт считает такой подход оправданным с учетом высокой цены возможной ошибки в сфере пожарной безопасности.

По его мнению, для квалифицированных и добросовестных проектировщиков новые правила не должны стать серьезным препятствием:

«Главное изменение нового порядка я вижу не в усложнении аттестации, а в повышении ответственности. И в данном случае это скорее плюс: больше ответственности со стороны проектировщика — выше качество проектных решений и, как следствие, выше реальная безопасность объекта».

«Требования станут жестче, но это повысит профессиональный уровень специалистов»

Технический директор компании «Аудит Пожарной Безопасности» Денис Белов считает новые требования достаточно жесткими. В первую очередь это связано с введением прямой ответственности за качество проектных решений и риском направления специалиста на внеочередную аттестацию:

«Новые требования по аттестации проектировщикам точно не понравятся, ввиду введения прямой ответственности за проектные решения, в которых всего за три ошибки в проекте можно попасть на переаттестацию с дальнейшей дисквалификацией, это прямо очень жестко!»

В то же время эксперт видит в усилении ответственности и положительные последствия для отрасли. По его мнению, новые правила способны повысить профессиональный уровень специалистов и сократить количество недобросовестных участников рынка:

«Такого рода ответственность повысит грамотность в отрасли проектирования средств обеспечения пожарной безопасности, создаст кластер профессионалов, которых будут цениться гораздо выше смежников из других сфер строительного проектирования, в том числе финансово, а также избавит отрасль специалистов пожарной безопасности от разгильдяев и проходимцев, ведущих на рынок демпинг стоимости на оказание услуг, в результате которых допускаются проектные ошибки, ценой которых  может стать человеческая жизнь».

 - подчеркнул Денис Белов.

Большинство опрошенных журналом RUБЕЖ экспертов сходятся во мнении, что основное нововведение в законодательстве связано с усилением персональной ответственности проектировщика. Новый порядок фактически смещает фокус с разового подтверждения знаний на оценку качества профессиональной деятельности специалиста и его ответственности за принятые проектные решения.

Использование SVG Smuggling

Злоумышленники маскировали рассылки под внутренние уведомления о поступившей голосовой почте. В 99,5% тем писем подставлялась часть электронного адреса получателя до символа @ для персонализации обращений. К сообщениям прикреплялись вложения в формате SVG.

Особенности реализованной схемы:

- Скрытие кода в графике: Формат SVG базируется на XML и допускает встраивание JavaScript. Исполняемый код размещался внутри векторных изображений.

- Подмена MIME-типа: Отправители указывали для вложений MIME-тип text/plain, из-за чего автоматические сервисы фильтрации воспринимали файлы как безопасный текст.

- Обфускация и двухэтапная загрузка: Встроенный скрипт собирал IP-адрес удаленного сервера из числовых фрагментов и через функцию fetch подгружал следующий этап атаки, направленный на компрометацию учетных данных.

Эффективность обхода фильтрации

Встроенная система защиты Microsoft присвоила 75% вредоносных сообщений индекс SCL 0 или 1, что означает высокую степень доверия и доставку напрямую в папку «Входящие». В категорию спама попали только 18% писем.

В свою очередь, система INKY пометила как опасные 100% попавших в ее телеметрию сообщений, сопоставив аномалии SVG-вложений, шаблоны голосовых уведомлений и подмену адресов внутренних отправителей.

Рекомендации по защите

Эксперты по информационной безопасности сформировали перечень мер противодействия:

- Обработка активного содержимого: Осуществлять проверку файлов SVG как исполняемого кода без оглядки на заявленный MIME-тип.

- Фильтрация вложений: Перенаправлять SVG-файлы в карантин или полностью блокировать их получение при отсутствии производственной необходимости.

- Аутентификация отправителей: Настроить автоматическое выявление писем, поступающих с внешних серверов без подтверждения аутентификации, но имитирующих внутренние адреса компании.

Что умеет система

Технология компьютерного зрения распознает государственные номера автомобилей и фиксирует нарушения в сфере обращения с коммунальными отходами. В перспективе систему планируют использовать для оперативного реагирования на происшествия в парках и на улицах, что снизит нагрузку на службы безопасности.

Развитие по модели концессии

Сервис «Цифровое Приморье» запущен в 2021 году по модели концессии и объединяет более 27 цифровых сервисов. Часть инструментов монетизируется, а полученный доход направляют на поддержку других отраслей, включая безопасность и образование. Среди реализованных проектов министр выделил систему мониторинга школьного питания, которая позволяет родителям в реальном времени видеть состав продуктов у ребенка.

Модернизация весогабаритного контроля

Также в регионе обновили систему весогабаритного контроля. Обслуживание восьми пунктов передали концессионеру. По словам Андрея Клементьева, автоматическая фиксация перегрузов помогает сохранять качество дорожного покрытия и оптимизировать расходы дорожного фонда.

Ранее ведомство выдало предписание: заправку необходимо было оборудовать ограждениями, системами охраны и сигнализации, а также дополнительным освещением. Требования касаются антитеррористической защищенности объектов топливно-энергетического комплекса.

Компания не выполнила предписание, причем повторно. Именно повторность нарушения и стала основанием для привлечения к административной ответственности. Постановление суда уже вступило в силу.

Специализация сборочных линий

Запуск нового объекта позволил провести специализацию сборки и разделить потоки оборудования по фазности:

- Разделение сборки: В Голицыно организован сборочный участок однофазных систем, в то время как действующая площадка сосредоточится на выпуске трехфазных ИБП.

- Параллельные линии: Новое зонирование и увеличение числа сборочных линий устранили простои между операциями.

- Складской комплекс: Расширены мощности хранения готовой продукции до отгрузки на склады дистрибьюторов.

- Контроль качества: На новой площадке установлены испытательные стенды для выходного тестирования систем непосредственно на производстве.

Расширение продуктового портфеля

Ввод объекта связан с планируемым запуском новых линеек трехфазных ИБП, предназначенных для промышленных и высоконагруженных объектов.

Реорганизация также обусловлена ростом спроса на источники бесперебойного питания в коммерческом и государственном секторах и направлена на выполнение задач Минпромторга по увеличению отечественных мощностей в сегменте электротехники.

Оценка компании

Представители «Сайбер Электро» прокомментировали запуск второй площадки:

«Вторая площадка — это следующий этап масштабирования производства «Сайбер Электро». Мы одновременно увеличиваем объем выпуска, разделяем производство по фазности систем и создаем инфраструктуру для развития новых продуктовых направлений. Такой подход позволяет нам сохранять управляемость производственных процессов и обеспечивать необходимый уровень качества по мере роста спроса».

Работы на набережной близятся к завершению: монтируются беседки и скамейки, устанавливаются опоры освещения, продолжается укладка брусчатки. На территории уже смонтированы арт-объекты, сцены и детская площадка. Также планируется высадить более 800 новых деревьев и кустарников и около 3000 многолетников.

Неделей ранее врио главы Удмуртии Ольга Абрамова оценила готовность объекта в 92%. Открыть набережную для горожан обещают этой осенью.

В чём суть разработки

Традиционно планирование в транспортных предприятиях идёт последовательно: сначала составляется расписание движения, затем под него подбираются выходы транспортных средств на линию, и только после этого распределяются смены водителей. Как пояснил Илья Перевалов, эти три этапа на практике тесно связаны — сдвиг одного рейса меняет интервалы у соседних, перестраивает цепочку рейсов внутри выхода машины и сдвигает границы смены водителя. При этом режим труда и отдыха водителя, наоборот, диктует, где в расписании должен оставаться временной запас.

«Когда эту связку разрезают на три отдельных шага, каждый следующий этап просто подстраивается под ограничения предыдущего — отсюда могут появиться лишние машины, переработки или не самые комфортные разрывные смены», — отметил гендиректор «ЗащитаИнфоТранс».

По словам Перевалова, зарубежные разработчики аналогичных систем — Optibus, IVU, INIT, GIRO HASTUS и другие — как правило, решают совместно только одну-две задачи из трёх (например, выходы машин и смены водителей), принимая расписание движения как готовые входные данные. Это связано не только с традицией, но и с тем, что каждая из трёх задач сама по себе относится к классу трудных, и их промышленный совместный расчёт долгое время считался неподъёмным.

Команда «Оптурана» сняла это ограничение, объединив методы машинного обучения и дискретной оптимизации. Модель одновременно учитывает интервалы движения, вместимость и оборот подвижного состава, требования контракта, режим труда и отдыха водителей по приказу Минтранса и внутренние правила предприятия — и выдаёт не три отдельных плана, а единое оптимальное решение.

Как прошёл пилот

Проверка проводилась не в лаборатории, а на реальном выпуске транспорта. В течение двух недель автобусы на девяти маршрутах Москвы — в ГУП «Мосгортранс», крупнейшем операторе наземного транспорта в Европе, — выходили на линию строго по расписанию, выходам и сменам, построенным «Оптураном», с проведением при участии ГКУ «Организатор перевозок».

Результаты пилота:
-    межрейсовые простои сократились на 34%;
-    снизилась работа водителей в ночное время;
-    с линии высвободили два автобуса, которые направили на усиление других маршрутов.

Планы по масштабированию

Илья Перевалов подчеркнул, что математическое ядро платформы универсально и не привязано к типу маршрута, поэтому готово и для пригородных и стыковочных направлений — например, для маршрутов между Москвой и Подмосковьем. Для этого потребуется добавить дополнительные факторы: согласование расписаний между операторами и регионами, более протяжённые плечи и отдельные нормативы труда на длинных маршрутах.

По его словам, платформа уже работает не только в Москве, но и в Калининграде и Московской области, и компания видит масштабирование сервиса как на пригородные и стыковочные маршруты, так и на другие регионы и модальности транспорта.

Что умеет система

Нейросети обучают видеоаналитике поведения людей на воде и на суше. ИИ сможет распознавать огнестрельное и холодное оружие, аномалии, конфликты, небезопасное купание, курение в неположенных местах, задымление и проникновение на периметр. После завершения тестирования система будет мгновенно оповещать службу безопасности и администрацию о потенциальных угрозах.

Помощь по жесту и контроль персонала

Отдельное направление — распознавание жестов, сигнализирующих о потребности в помощи. В приоритете — люди с ограниченными возможностями здоровья. ИИ сможет автоматически направлять ближайшего сотрудника, сокращая время ожидания. Параллельно система будет контролировать работу персонала на соответствие стандартам сервиса.

Мониторинг неба и беспилотников

В условиях текущих угроз ИИ также будет следить за небом и обнаруживать беспилотники. При объявлении опасности система включит оповещение, защищая гостей и объекты экопарка.

Артур Насретдинов подчеркнул, что безопасность и доступность — фундамент общественного доверия. По его словам, когда человек знает, что его защитят умные системы, а инфраструктура встретит без барьеров, возникает чувство локтя и единства.

Технологической основой комплекса выступает система видеоаналитики российского разработчика, которая применяется не только в Башкирии, но и на пляжах и в отелях России, уточнили в пресс-службе Общественной палаты региона.

Единые правила для разных объектов

СП устанавливает алгоритмы расчетно-теоретического обоснования огнестойкости стальных строительных конструкций. Для ряда объектов подтверждать необходимые характеристики можно будет на основе математического моделирования. Такой подход способен сократить сроки подготовки проектных решений и снизить затраты, связанные с проведением дорогостоящих испытаний.

Новый свод правил формирует единую методическую основу для применения расчетных методов. Требования могут использоваться при строительстве различных объектов — от жилых зданий до промышленных предприятий и складских комплексов.

СП также определяет порядок выполнения расчетов при капитальном строительстве, реконструкции, модернизации и техническом перевооружении объектов.

Возможность оптимизировать решения

Расчетный подход позволит специалистам более точно подбирать способы обеспечения огнестойкости конструкций. Это дает возможность отказаться от избыточных решений при сохранении необходимого уровня пожарной безопасности. Кроме того, новые нормы могут расширить применение современных жаростойких марок стали и повысить эффективность использования огнезащитных материалов.

Особое значение новый документ может иметь для предприятий топливно-энергетического комплекса, производственных объектов и крупных логистических центров, где требования к огнестойкости несущих конструкций имеют принципиальное значение.

По мнению инженера по пожарной безопасности, автора телеграм-канала «Пирология» Константина Прокшица, новый свод правил окажет влияние на различные типы объектов. Для предприятий ТЭК применение расчетно-аналитических методов позволит оптимизировать расходы и сроки реализации проектов, а также обосновывать решения по огнестойкости конструкций не только результатами испытаний.

«СП раскрывает особенности применениях таких расчетов во исполнение требований Технического регламента о требованиях пожарной безопасности. В период когда отрасль переживает атаки вражеских БПЛА, это крайне важно, потому что процессы модернизации, реконструкций и повышения защищенности требуют оперативных решений».

— прокомментировал для журнала RUБЕЖ Константин Прокшиц.

«Сигма» объединяет охрану и пожарную защиту

Для нефтегазовых, нефтехимических и иных промышленных площадок безопасность обычно состоит из нескольких самостоятельных систем: охрана периметра, контрольно-пропускные пункты, камеры, сигнализация и пожарная автоматика. ГК «Сигма» предлагает связать эти элементы в общий контур, чтобы операторы получали сведения о ситуации на объекте из единой среды.
Комплекс систем безопасности компании охватывает видеонаблюдение на границах предприятия, инженерные заграждения, контроль и управление доступом, въездные группы, шлюзы и КПП. Такой набор может применяться как для контроля доступа персонала и транспорта, так и для фиксации событий на территории объекта.
Решение рассчитано прежде всего на промышленный сектор. Компания заявляет об использовании своих продуктов на предприятиях нефтегазопереработки, в том числе у «СИБУРа» и «Татнефти».

«Индигирка» для объекта

О том, как именно это реализуется на практике, рассказал руководитель группы компаний «Сигма» Сергей Левин:

«Наш флагманский продукт — интегрированная система охраны и противопожарной защиты "Индигирка". Решение объединяет комплекс систем безопасности (охрана периметра, видеонаблюдение, контроль доступа, инженерные заграждения) с автоматизированной системой противопожарной защиты (АСПЗ).

Мы предлагаем шкафные решения для операторных и контроллерных помещений крупных объектов, где концентрируется приёмно-контрольное оборудование. Полевые устройства подключаются по промышленным интерфейсам, таким как Modbus TCP и Modbus RTU».

Пожарная автоматика для разных сценариев

Линейка средств противопожарной защиты включает извещатели пламени, тепловые и дымовые датчики, термокабельные и аспирационные системы. В зависимости от условий эксплуатации оборудование может поставляться во взрывозащищенном исполнении.
Для нефтегазовых и химических производств это принципиальный параметр: часть технологических зон относится к взрывоопасным, поэтому применяемые там устройства должны соответствовать специальным требованиям. В таком исполнении система может использоваться для раннего обнаружения признаков пожара в помещениях, на технологических установках и на открытых площадках.
Сама архитектура решения предполагает разделение на несколько уровней:
— Полевой уровень – извещатели, датчики и иное оборудование, фиксирующее признаки возгорания либо нештатной ситуации.
— Уровень приёма и контроля – шкафное оборудование, собирающее и обрабатывающее сигналы.
— Верхний уровень – программное обеспечение и рабочие места операторов, через которые ведется мониторинг и управление.

Интеграция с промышленной инфраструктурой

Отдельное место в презентации заняло программное обеспечение верхнего уровня «Индигирка». Оно предназначено для организации рабочих мест операторов безопасности и операторов противопожарной защиты. Через ПО можно сводить данные видеонаблюдения, системы контроля доступа и пожарной автоматики в единую диспетчерскую среду.
Как отметил представитель компании, программный продукт работает под управлением отечественных операционных систем, включая Astra Linux и РЕД ОС. Это дает заказчикам возможность выстраивать контур безопасности на российском системном ПО.

Основными инструментами выступают поддельные интернет-магазины формы, техники и цветов, а также фейковые объявления об услугах репетиторов. Жертв уводят на фишинговые страницы для сбора платежных реквизитов или запрашивают прямую предоплату. Также зафиксированы ресурсы с фейковыми социальными выплатами и ложными розыгрышами призов.

Отдельное направление связано с распространением вредоносного ПО под видом школьных сервисов:

- Поддельные приложения: клоны электронных дневников, расписаний и банковских клиентов для перехвата учетных данных.

- Android-трояны: распространение софта под видом отслеживания доставки. Такое ПО перехватывает СМС-коды, данные карт и обеспечивает удаленное управление устройством.

Учащиеся подвергаются атакам через клоны сервисов авторизации госсервисов, требующие ввода логина, пароля и кодов подтверждения, а также через предложения игровых предметов в обмен на СМС-коды родителей или вредоносные файлы («списки класса»).

Схема компрометации аккаунтов преподавателей

Для атаки на репетиторов мошенники применяют двухэтапный сценарий подмены сервиса видеоконференций Zoom. Злоумышленник предлагает провести консультацию и направляет ссылку на фишинговый ресурс, имитирующий Zoom. Для входа запрашивается авторизация через Google-аккаунт, после чего система запрашивает код подтверждения из Telegram, используемый мошенниками для угона профиля в мессенджере.

Оценки экспертов

Директор по информационной безопасности RuStore Дмитрий Морев привел данные по контролю вредоносного софта в каталоге:

«Мошенники все активнее маскируют вредоносные ПО под сервисы доставки, электронные дневники и помощь с домашними заданиями, рассчитывая на сезонный спрос перед 1 сентября. Благодаря двойной проверке — автоматическому сканированию и ручной модерации — команда RuStore ежедневно выявляет и блокирует сотни подобных публикаций еще до того, как они попадут к пользователям, а доля заявок с вредоносным содержимым в общем потоке публикаций держится на уровне менее 0,1%».

Ведущий аналитик департамента Digital Risk Protection компании F6 Евгений Егоров отметил необходимость соблюдения базовых правил защиты:

«Каждый год мошенники совершенствуют схемы обмана и придумывают новые уловки. Запомнить их все невозможно, но базовые правила цифровой гигиены помогут от них защититься. Например, не переводить деньги незнакомцам, не переходить по ссылкам от них и совершать покупки через доверенные приложения, установленные из официальных магазинов».

Рекомендации по защите

Эксперты RuStore и F6 сформировали перечень мер безопасности:

- Оплата после получения: проводить оплату товаров в непроверенных магазинах только после их получения и проверки исправности.

- Проверка доменов: проверять дату регистрации незнакомых сайтов через Whois-сервисы (домены возрастом менее года обладают повышенным риском).

- Контроль каналов связи: вести переписку на платформах объявлений и поиска специалистов исключительно во внутренних чатах, не переходя в сторонние мессенджеры.

- Защита данных: не вводить реквизиты банковских карт, логины, пароли и коды подтверждения из СМС на сторонних или впервые используемых ресурсах.

- Установка ПО: загружать мобильные приложения только из официальных магазинов, предварительно проверяя правильность доменных имен и разработчика.

Нормативный блок и градостроительные послабления

«Дорожная карта» объединяет два направления: пакет нормативно-правовых актов и создание цифровой платформы для информационного сопровождения полного жизненного цикла объектов. Нормативный блок включает 22 пункта:

- Идентификация и реестры: формирование отдельной группы кодов ОКВЭД для услуг дата-центров, а также предоставление возможности вносить в реестр ЦОДов проектируемые и строящиеся объекты.

- Упрощение строительства: определение перечня случаев, когда для возведения инфраструктурных элементов ЦОД не требуется получение разрешения на строительство. Также планируется внедрить типовую проектную документацию, исключающую повторное прохождение госэкспертизы.

- Защита от изъятия: введение механизмов защиты объектов ЦОД от изъятия земельных участков и недвижимого имущества в рамках программ комплексного развития территорий (КРТ).

- Кадровое обеспечение: разработка профильных программ высшего и дополнительного профессионального образования для ликвидации дефицита инженеров и эксплуатирующих специалистов.

Оценки участников отрасли

Представители профильных ассоциаций и операторы инфраструктуры рассчитывают, что реализация мероприятий снизит инвестиционные риски, однако предостерегают регуляторов от попыток сделать добровольный реестр ЦОДов обязательным.

Президент Ассоциации участников отрасли ЦОД Игорь Дорофеев обращает внимание на нюансы учета и реестров:

«Предложения будут полезны для отрасли, если ликвидируют существующие барьеры и внесут ясность в деятельность ЦОДов — меры не должны воздвигать новые ограничения. Сейчас включение в реестр ЦОД добровольное, но все чаще звучат мнения, что оно должно стать обязательным — это затормозит развитие рынка. Среди предложенных мер отмечает введение механизмов учета дата-центров по профильным кодам ОКВЭД — такая практика уже есть во всем мире».

Президент Ассоциации ЦОД Екатерина Ледокол указывает на потенциал снижения финансовой нагрузки на девелоперов:

«Мероприятия плана в совокупности должны сократить сроки окупаемости проектов, привлечь частные инвестиции и ускорить развитие цифровой инфраструктуры РФ».

Директор по взаимодействию с госорганами РТК-ЦОД Дмитрий Панышев отмечает комплексный характер предложений:

«Документ затрагивает практически весь жизненный цикл ЦОДов — если эти пункты будут реализованы, отрасль получит недостающую нормативную базу для устойчивого роста».

Окончательный перечень мер сформируют после завершения межведомственного согласования и утверждения на профильной подкомиссии правительства.

Наиболее распространенными объектами воздействия становятся сотрудники финансово-бухгалтерских служб предприятий. В качестве основных способов психологического давления персоналу навязывают установку программного обеспечения для удаленного доступа, склоняют к переводу денег на счета злоумышленников или используют методы запугивания.

Общие показатели банковского сектора

Согласно данным Банка России за первую половину 2026 года, встроенные механизмы противодействия мошенничеству в кредитно-финансовых организациях заблокировали порядка 34 млн попыток несанкционированного вывода капитала. Совокупный объем спасенных средств достиг 3,7 трлн рублей.

При этом злоумышленникам удалось провести 954 тыс. успешных операций в отношении граждан и юридических лиц, что на 68% превышает показатель первых шести месяцев 2025 года. Общий объем похищенных средств составил 14,8 млрд рублей, увеличившись на 12%. Опережающий рост количества инцидентов относительно суммарного ущерба привел к снижению размера среднего чека одного хищения.

RUБЕЖ: С 1 сентября вступает в силу 2107-е постановление. Правда ли, что нам придётся менять весь установленный парк оборудования?

Вячеслав Толмачев: Нет. Пункт 3 постановления № 2107 сформулирован однозначно: сертификаты соответствия, выданные до 1 сентября 2026 года, действуют в отношении каждой единицы технического средства в течение всего срока её службы, установленного в соответствии с законодательством. Не 90 дней, не год и не срок действия самого сертификата — именно срок службы конкретной единицы оборудования.

То есть камера, турникет или досмотровая рамка, сертификат на которую получен, скажем, в мае 2026 года, легитимна до конца своего срока службы, даже если по новым числовым показателям она уже не проходит. Никакой массовой пересертификации и тем более замены парка постановление не требует. Правило простое: новые требования применяются к тому, что будет сертифицироваться после 1 сентября 2026 года.

Один нюанс, на который стоит обратить внимание. Срок службы устанавливает изготовитель — в паспорте или формуляре на изделие. Значит, паспорта теперь становятся документом, который определяет, сколько ещё лет ваше оборудование законно. Я бы рекомендовал в ближайшие месяцы провести инвентаризацию: свести в один реестр сертификаты, даты выдачи, заводские номера и назначенные сроки службы. Это займёт немного времени, но снимет девяносто процентов будущих вопросов — и ваших, и надзорных.

RUБЕЖ: Мы в середине проектирования и закупок на 2026–2027 годы. Под какой документ проектировать и где проходит водораздел — по дате поставки, монтажа или чему-то ещё?

Вячеслав Толмачев: Водораздел проходит не по дате поставки и не по дате монтажа, а по дате выдачи сертификата на изделие. Если производитель получил сертификат до 1 сентября, вы можете покупать это оборудование и в 2027-м, и в 2028-м — оно остаётся сертифицированным средством обеспечения транспортной безопасности.

Но с проектированием я бы поступил иначе. Постановление действует до 1 сентября 2032 года — шесть лет. Объекты, которые проектируются сейчас, живут дольше. Закладывать в проект оборудование, которое через год перестанет проходить сертификацию, — значит через два-три года при расширении системы обнаружить, что докупить такое же нельзя, а производитель уже перевёл линейку.

Поэтому рекомендация такая: юридически ориентируйтесь на дату сертификата, технически — проектируйте под 2107-е. Разница в деньгах сегодня невелика: два мегапикселя и двадцать пять кадров в секунду — давно рыночный минимум, а не премиум-сегмент. Настоящие деньги не в камерах, а в хранении.

В тендерной документации я бы уже сейчас формулировал два отдельных требования. Первое — наличие действующего сертификата соответствия ТСОТБ, без указания, по какому именно постановлению: формулировка должна пережить сентябрь. Второе — прямое соответствие числовым показателям пункта 7 требований ПП № 2107. Второе требование страхует вас на случай, когда поставщик приносит формально действующий «старый» сертификат на технику, которая вам объективно не подходит.

RUБЕЖ: Хранение видеоархива не менее месяца — это самое дорогое изменение? Как считать бюджет и есть ли законные способы его снизить?

Вячеслав Толмачев: Да, это самое дорогое из всего, что произошло, — и оно действительно спрятано в одном подпункте.

Раньше пункт 29 постановления № 969 говорил: технические средства архивации обеспечивают хранение «в течение времени, которое задаётся условиями и режимом охраны объекта». То есть глубину архива определяли вы сами в плане обеспечения транспортной безопасности. Теперь подпункт «к» пункта 7 постановления № 2107 устанавливает федеральный минимум — не менее одного месяца.

Само по себе это не страшно. Страшно в сочетании с двумя другими изменениями: разрешение выросло с 1,2 до 2 мегапикселей, а частота видеозаписи — с 12 до 25 кадров в секунду. По порядку величины поток данных при прочих равных вырастает примерно в три с половиной раза. Если раньше вы держали месяц на 1,2 мегапикселя и двенадцати кадрах, тот же месяц теперь потребует кратно большего хранилища.

Законный способ снизить нагрузку в тексте есть. Подпункт «и» пункта 14 разрешает настраивать скорость записи при отсутствии движения в кадре в диапазоне от 3 до 30 кадров в секунду, и только при автоматическом обнаружении движения требуется не менее двадцати пяти. На реальном вокзале ночью это даёт очень существенную экономию — грамотно настроенный детектор движения окупается быстрее любого дискового массива.

И одно предупреждение для расчётов. Требование к степени сжатия осталось прежним — не более тридцати процентов по H.264 или MJPEG. Более эффективные современные кодеки в тексте не названы вовсе. На мой взгляд, это пробел нового акта, но пока он есть — считайте по H.264.

RUБЕЖ: Требование двух мегапикселей — оно ко всем камерам на объекте или только к части? У нас их тысячи.

Вячеслав Толмачев: Только к техническим средствам обеспечения транспортной безопасности — то есть к тем, которые вы заявили как ТСОТБ и которые включены в план обеспечения транспортной безопасности объекта. Камера, которая смотрит на кассу или на складскую зону и в план не входит, под эти требования не подпадает.

Это важная развилка, и я советую зафиксировать её документально. На крупном вокзале или в метро камер тысячи, и далеко не все они — средства транспортной безопасности. Если у вас в плане обеспечения транспортной безопасности и в проектной документации чётко разведены две группы, вы избавляете себя от очень неприятного разговора при проверке.

Что до самих показателей: подпункт «л» пункта 7 задаёт для источников видеосигнала не менее двух мегапикселей, 1920 на 1080 пикселей, не менее двадцати пяти кадров в секунду, отношение «сигнал-шум» не менее сорока двух децибел, цветное изображение и запрет чересстрочной развёртки. Это требования к изделию при сертификации, а не к режиму, в котором вы его эксплуатируете. Но эксплуатировать сертифицированную камеру в режиме заведомо ниже сертифицированных параметров — плохая идея: при проверке это читается как невыполнение требований.

И хорошая новость, которую мало кто заметил. Из нового текста исчезли ограничения по относительной дисторсии — было не более одного процента — и по коэффициенту виньетирования. Прежняя норма практически исключала широкоугольную оптику. Панорамные камеры, которые раньше формально не проходили сертификацию, теперь сертифицировать можно.

RUБЕЖ: Сертификаты нам выдавали органы при МВД. С сентября орган — Росгвардия. Что будет с нашими сертификатами и не окажется ли, что в переходный год сертифицировать негде?

Вячеслав Толмачев: Разведём два вопроса, их часто смешивают.

Первый — судьба уже выданных сертификатов. С ними ничего не происходит. Сертификат выдан уполномоченным на тот момент органом по действовавшим тогда правилам; смена федерального органа по сертификации на будущее его не аннулирует. Плюс работает пункт 3 постановления — про срок службы.

Второй вопрос сложнее и касается скорее ваших поставщиков, чем вас. Подпункт «б» пункта 2 Правил передаёт Росгвардии сертификацию самой массовой группы: сигнализация, контроль доступа, видеонаблюдение, аудио- и видеозапись. Раньше это было МВД России. При этом пункт 4 Правил возлагает на федеральный орган по сертификации обязанность утвердить методики сертификационных испытаний и форму сертификата соответствия. Пока такие документы не приняты, сертифицировать по новым Правилам технически не по чему.

Что из этого следует практически. Я бы на месте субъекта транспортной инфраструктуры не гадал о сроках, а заложил риск в договоры. Если у вас в 2026–2027 годах планируется поставка средств из этой группы, пропишите в контракте, что поставщик передаёт оборудование с действующим сертификатом, и предусмотрите последствия задержки сертификации: сроки, ответственность, право на замену модели. Это стандартная работа с риском, ничего экзотического.

И следите за официальными источниками: подпункт «в» пункта 4 Правил прямо обязывает федеральный орган по сертификации размещать сведения о порядке проведения обязательной сертификации на своём сайте. Это и есть то место, где появится определённость.

RUБЕЖ: Из требований исчезли пожарная разблокировка контроля доступа, автономная работа, почти весь раздел оповещения. Значит ли это, что теперь можно ставить что угодно?

Вячеслав Толмачев: Нет — но обеспечивать это теперь ваша задача, а не задача органа по сертификации.

Логика нового акта в том, что регулируются функциональные свойства изделия, а не его состав и режимы работы. Отсюда исчезли двадцать обязательных функций контроля доступа, которые были в пункте 11 постановления № 969, — в том числе автоматическое открытие определённых дверей по пожарной тревоге, открывание преграждающих устройств при чрезвычайных ситуациях, блокировка при подборе кода, автономная работа считывателя при отказе связи со средствами управления.

Из раздела об оповещении осталась одна ссылка на ГОСТ Р 42.3.01-2021. Исчезли и наработка на отказ, и разборчивость речи, и — что для вокзалов важнее всего — автономность звукового оповещения: было не менее шести часов в дежурном режиме и часа в режиме передачи сигналов.

Часть этого закрывается по другой линии. Пожарные сценарии — это Федеральный закон № 123-ФЗ и своды правил, они никуда не делись. Часть требований к контролю доступа сохраняется через ГОСТ Р 51241-2008 и добавленный в новый акт ГОСТ Р 54831-2011 на управляемые преграждающие устройства.

Но остаток нужно закрывать самим. Практический совет: возьмите пункты 6, 7, 11, 25, 52 и 57 постановления № 969, вычтите то, что перешло в 2107-е, и превратите остаток в раздел вашего типового технического задания. Это буквально готовый список: хранение событий сигнализации не менее шести месяцев, автономный режим при потере связи с управляющим компьютером, антиперебор кода, автономность оповещения, ограничение числа камер на одного оператора. Требования были разумные — они просто перестали быть федеральными.

RUБЕЖ: Раньше требования к запирающим устройствам зависели от категории объекта транспортной инфраструктуры. Теперь дифференциации нет вовсе. Как обосновывать разные решения для объектов разных категорий?

Вячеслав Толмачев: Верно подмечено: пункты 18 и 19 постановления № 969 — это было единственное место во всём акте, где требования зависели от категории объекта. Для объектов первой и второй категорий на входах в критические зоны требовался четвёртый класс замков по ГОСТ 5089-2011, для третьей и четвёртой — третий класс. В постановлении № 2107 привязки к категории нет вообще; из текста ушли и сами требования к запирающим устройствам, и класс устойчивости U1 по ГОСТ Р 52582-2006.

Означает ли это, что категория объекта больше ни на что не влияет? Разумеется, нет. Дифференциация никуда не делась — она вся ушла в требования по обеспечению транспортной безопасности, утверждаемые по видам транспорта, и в ваш план обеспечения транспортной безопасности. Именно там определяется, какие зоны выделяются, какие рубежи создаются и как организуется допуск. Требования к техническим средствам стали универсальными, а дифференциация осталась на уровне организационных документов.

Практически я бы сделал вот что. Раз федеральная норма ушла — зафиксируйте собственную. Внутренним стандартом или типовым техническим решением: для критических зон объектов первой и второй категорий сохраняем прежний четвёртый класс, для остальных зон и объектов — третий и второй. Это защищает дважды: и по существу, и при проверке, потому что у вас появляется внятный документ, объясняющий, почему на разных объектах приняты разные решения.

RUБЕЖ: Биометрические турникеты у нас уже стоят. Теперь это отдельный вид технических средств обеспечения транспортной безопасности — что с ними делать?

Вячеслав Толмачев: Это, пожалуй, самая заметная новелла. Подпункт «г» пункта 1 постановления № 2107 впервые включает биометрические терминалы и биометрические турникеты в номенклатуру технических средств обеспечения транспортной безопасности, а пункт 10 задаёт для них пятнадцать групп показателей.

Требования там существенно жёстче, чем к обычным средствам идентификации. Вероятность ложноположительной идентификации при сравнении «один ко многим» — не более 0,01 процента против одного процента для обычных средств. Вероятность ложного совпадения при сравнении «один к одному» — не более 0,0001 процента, то есть один случай на миллион. Вероятность детекции лица — не менее 99,9 процента.

Принципиально новое — обязательная проверка на устойчивость к атакам на биометрическое предъявление: не менее 297 правильных классификаций из 300, причём отдельно для плоских и отдельно для объёмных инструментов атаки. Проще говоря, терминал обязан отличать живого человека от фотографии, экрана и маски, и теперь это проверяется на испытаниях. Плюс подпункт «о» пункта 10 задаёт закрытый перечень оснований для отказа в допуске — включая присутствие в кадре более одного лица и перекрытие лица очками, маской, головным убором.

Что делать вам — три разные ситуации. Если турникеты уже сертифицированы как средства транспортной безопасности до 1 сентября, работает пункт 3: они легитимны на срок службы. Если они стоят, но как ТСОТБ не заявлены и в план обеспечения транспортной безопасности не входят, — это средство контроля доступа предприятия, и трогать его не нужно. А вот при следующей закупке вопрос о сертификате по пункту 10 придётся задавать поставщику прямо, и я бы не был уверен, что все производители к этому готовы.

RUБЕЖ: Появились новые сценарии видеоаналитики — «толпа», обнаружение человека и транспортного средства, классификация судов. Мы обязаны всё это внедрять?

Вячеслав Толмачев: Нет, и это важно понимать правильно. Требования пункта 12 — это требования к изделию, которое такую функцию заявляет, а не обязанность субъекта транспортной инфраструктуры такую функцию иметь. Если вы не применяете подсчёт людей в зоне, показатель «чувствительность не менее девяноста пяти процентов» вас не касается. Если применяете — программное средство должно быть сертифицировано с этим показателем.

Что действительно поменялось: раньше сертифицируемой видеоаналитики было по сути четыре сценария — стерильная зона, оставленный предмет, движение в запрещённом направлении, нетипичные изменения в сцене. Теперь к ним добавились скопление людей, обнаружение фигуры человека, обнаружение транспортного средства и классификация его типа. Расширился набор функций, которые можно закупать как сертифицированные, а не «как есть».

На один момент обращаю особое внимание вокзалов и метрополитенов. Числовые пороги сценария «Оставленный (исчезнувший) предмет» не изменились — те же девяносто пять процентов чувствительности и специфичности. Но само определение сценария переписано полностью. Раньше тревожным считался акт оставления: человек положил предмет и ушёл из поля зрения. Теперь тревожным считается статичный объект без владельца и без движения дольше заданного времени, причём человек и транспортное средство из числа таких объектов прямо исключены. Это другая алгоритмическая задача, и старое решение с новым определением может не совпасть.

Отдельно про водный транспорт. Подпункт «з» пункта 12 впервые вводит классификацию судов — сверхмалое, малое, среднее, большое — с вероятностью правильной классификации не менее восьмидесяти пяти процентов. А подпункт «г» пункта 13 задаёт для водных объектов пониженный порог распознавания: судно должно определяться начиная с тридцати пикселей по высоте против сорока для наземного транспорта. Это прямое признание того, что на акватории съёмка ведётся с больших дистанций. Для портов и речных вокзалов это первый случай, когда требования учитывают их специфику.

RUБЕЖ: Подытожим. Что субъекту транспортной инфраструктуры сделать в ближайший год и на что будет смотреть надзор?

Вячеслав Толмачев: Я бы выстроил пять шагов.

Первый — инвентаризация. Реестр: изделие, заводской номер, сертификат, дата выдачи, назначенный срок службы из паспорта. Это база для всего остального и, по сути, ваш главный аргумент при проверке.

Второй — разделение. Чётко развести в плане обеспечения транспортной безопасности и в проектной документации, что является техническим средством обеспечения транспортной безопасности, а что обычным видеонаблюдением и контролем доступа предприятия. Требования 2107-го распространяются только на первое.

Третий — расчёт хранения. Пересчитать ёмкость архивов под месяц при двух мегапикселях и двадцати пяти кадрах, посмотреть, где выручает настройка скорости записи по детектору движения, и заложить это в бюджет очередного цикла, а не в авральном порядке.

Четвёртый — типовое техническое задание. Перенести в него то, что ушло из федеральных требований: глубину хранения событий сигнализации, автономный режим, антиперебор, автономность оповещения, дифференциацию по категориям объекта.

Пятый — договорная работа с поставщиками на переходный год: действующий сертификат на момент поставки, ответственность за срыв сроков сертификации, право на замену модели.

Что касается надзора. Оснащённость объекта сертифицированными техническими средствами входит в предмет проверки исполнения требований по обеспечению транспортной безопасности. Ответственность установлена статьёй 11.15.1 КоАП: для юридических лиц от пятидесяти до ста тысяч рублей за неисполнение требований, до двухсот тысяч при повторном нарушении и до пятисот тысяч либо приостановление деятельности при умышленном нарушении. Суммы для крупного вокзала невелики — приостановление деятельности это уже другой разговор. Поэтому документальная часть: реестр, разделение, план — стоит потраченного на неё времени куда больше, чем спешная замена техники.

И последнее, о чём стоит сказать. Тема новая, вопросов будет много, и далеко не на каждый ответ очевиден из текста постановления. Часть ситуаций придётся разбирать индивидуально — с учётом вида транспорта, категории объекта и того, что именно у вас установлено.

Консультацию по любому вопросу обеспечения транспортной безопасности можно получить на горячей линии Ассоциации «Транспортной Безопасности Юга» либо напрямую на портале профессионального сообщества специалистов транспортной безопасности ПСТБ-СОЮЗ. Это как раз тот случай, когда лучше задать вопрос заранее, чем разбираться с последствиями по факту проверки.

RUБЕЖ: Видеоархивы задействованы на 13%. Это деньги, которые не работают. Можно ли достать из них пользу без новых вложений, или это всегда новые деньги?

Никита Малов: Начну с того, что цифра в 13% описывает не техническую, а управленческую ситуацию. Архив не используется не потому, что к нему нет доступа, а потому что никто в компании не отвечает за то, чтобы им пользовались. Камера куплена под задачу «чтобы было видно, если что», и эта задача выполняется: видно, если что. Всё остальное время оборудование работает как страховка, а страховку не принято использовать ежедневно.

Польза без новых денег есть, и она в трёх местах.

Первое — разбор уже случившегося. У любого магазина за месяц набирается десяток спорных ситуаций: недостача на инвентаризации, конфликт с покупателем, претензия по чеку, жалоба на сотрудника. Обычно их закрывают по объяснительным. Если те же ситуации разбирать по записи, за квартал складывается картина: где именно и в какие часы возникают потери. Это не требует ни рубля, только правила «спорная ситуация закрывается записью, а не разговором».

Второе — наблюдение за собственным процессом, а не за людьми. Очередь на кассе в час пик, скорость выкладки, сколько времени сотрудник тратит на путь до склада, где покупатель останавливается и уходит без покупки. Это данные, которые сети покупают отдельными исследованиями, а они уже лежат на диске. Достаточно раз в месяц потратить два часа и посмотреть глазами.

Третье — проверка того, что система вообще работает. Здесь я обычно предлагаю собственникам упражнение, которое ничего не стоит и почти всегда заканчивается неприятным открытием. Запросите у службы безопасности запись за конкретные полчаса недельной давности с конкретной камеры. Не отчёт «всё исправно», а саму запись. Если её не достают за десять минут, системы у вас нет, есть счёт за электричество и хранение.

Новые деньги начинаются там, где нужен автоматический разбор: аналитика, которая сама размечает события и выдаёт сводку. Но покупать её имеет смысл после того, как выяснилось, что и ручного разбора хватает, чтобы найти проблему. Если человек, посмотрев записи руками, ничего не нашёл, аналитика найдёт то же самое, только быстрее и за деньги.

— Нейросети, предсказывающие кражи. Сколько они реально экономят и за какой срок окупаются?

Н. Малов: Здесь я сразу разведу две вещи, которые в разговорах о видеоаналитике постоянно слипаются: предотвращение кражи и обнаружение кражи. Экономика у них разная.

Обнаружение работает почти всегда: система замечает событие и сообщает о нём. Предотвращение работает через персонал, и вот тут вся конструкция ломается или держится. Если сигнал приходит сотруднику, который занят на кассе и подойти не может, событие обнаружено и не предотвращено. Убыток тот же самый, только теперь он задокументирован.

Поэтому первый вопрос, который я задаю собственнику, звучит не «сколько экономит аналитика», а «кто и за какое время реагирует на сигнал». Если ответа нет, окупаемости не будет ни при какой точности распознавания.

Теперь как считать долю потерь, которую можно закрыть. Потери в рознице складываются минимум из четырёх источников, и видеоаналитика работает только по части из них:

- воровство покупателей — здесь аналитика эффективна; - воровство и злоупотребления персонала — эффективна, но упирается в готовность собственника действовать по результатам; - ошибки учёта, пересорт, приёмка — почти не помогает, это вопрос процессов; - порча, списания, просрочка — не помогает вовсе.

Обычная ошибка при покупке — взять общую цифру потерь и умножить её на обещанный вендором процент раскрываемости. Считать надо от доли первых двух пунктов, а её сначала нужно измерить: инвентаризация в сопоставимые периоды с фиксацией структуры недостачи.

Срок окупаемости я предлагаю считать не в месяцах, а в проверяемом равенстве. Сколько стоит решение в год, включая обслуживание и хранение, и сколько составляет ваша годовая недостача по тем категориям, где аналитика работает. Если решение стоит больше половины этой суммы, окупаемость сомнительна: система не закрывает потери целиком никогда.

И отдельно предупрежу про эффект, который редко закладывают. После внедрения цифра потерь часто сначала растёт. Не потому что стали больше воровать, а потому что стали видеть то, что раньше списывали на усушку. Собственника, который к этому не готов, такой результат приводит к выводу, что система не работает, хотя она как раз заработала.

— Интеграция видео с кассами и учётом рабочего времени. Сколько стоит и за счёт чего окупается?

Н. Малов: Интеграция видео с кассой — самый понятный по экономике сюжет из всех, о которых мы говорим, потому что здесь есть точная привязка события к деньгам. Каждой строке чека соответствует момент записи, и любая операция, которая вызывает вопросы, проверяется за секунды: отмена позиции, возврат, ручная скидка, продажа по карте сотрудника.

Окупается это, вопреки ожиданию, не столько поимкой кассиров, сколько тем, что воровать на кассе становится неудобно. Схема, при которой сотрудник пробивает дорогой товар как дешёвый, держится на невозможности быстро проверить. Как только проверка занимает минуту, схема исчезает сама, без единого увольнения. Поэтому эффект виден в первый же месяц и потом не растёт: он разовый и постоянный.

Учёт рабочего времени по видео я оцениваю сдержаннее, и вот почему. Он даёт точные данные о присутствии, но присутствие не равно работе. Собственник, получив такой инструмент, обычно начинает считать опоздания, а не выработку, и через полгода имеет дисциплинированный коллектив с прежней производительностью и выросшей текучестью. Деньги здесь теряются тише, чем находятся.

Полезное применение то же, что и в первом вопросе: смотреть не на людей, а на процесс. Если из записи видно, что в пиковый час двое сотрудников стоят у склада в очереди за товаром, это не вопрос дисциплины, а вопрос организации склада, и стоит он куда больше, чем чьё-то опоздание на пять минут.

Про стоимость предупрежу об одном. Основные деньги здесь уходят не на лицензии, а на приведение в порядок того, что вскроется по дороге: разные справочники товаров, несведённые остатки, кассы на разных версиях. Это стоит заложить в бюджет заранее, иначе проект встанет на середине с формулировкой «сначала надо навести порядок в учёте».

— Кассы самообслуживания. Сколько стоит закрыть одну КСО видеоаналитикой и как быстро это окупается против потерь от недоплат?

Н. Малов: Кассы самообслуживания — редкий случай, когда потери можно посчитать до покупки любой системы, и я всегда советую начинать именно с этого.

Потери на КСО складываются из двух неравных частей. Первая — сознательные недоплаты: товар не сканируют, дорогое пробивают по коду дешёвого, взвешивают одно вместо другого. Вторая — честные ошибки покупателей, и их больше, чем принято думать, особенно в первые месяцы после установки.

Считается это так. Берётся недостача по зоне самообслуживания за период, отдельно от общей недостачи магазина, и делится на число касс. Получается стоимость одной незакрытой КСО в месяц. Дальше сравнивается с ценой решения на одну кассу в месяц, включая обслуживание. Всё, больше ничего не нужно: обе величины считаются в одних единицах, и решение принимается за один разговор.

Проблема в том, что у большинства сетей первая цифра не считается отдельно. Недостача идёт общим котлом, и тогда любой разговор об окупаемости превращается в спор о вере в технологию. Поэтому мой совет собственнику всегда один: месяц на раздельный учёт до покупки, а не после.

Ещё один момент, который влияет на экономику сильнее самой системы. Реакция на сигнал должна быть быстрой и негромкой. Если аналитика останавливает кассу и зовёт сотрудника при каждом сомнении, покупатели перестают пользоваться зоной самообслуживания, и вы теряете то, ради чего КСО ставили — пропускную способность в час пик. Экономия на недостаче сжирается очередью, только теперь эта потеря нигде не видна.

— Интеграция видео с пожарной сигнализацией. Экономика: ложные вызовы, страховые премии, время эвакуации, ущерб?

Н. Малов:  Здесь экономика считается иначе, чем в антикражных задачах, и это важно понимать до разговора с интегратором. Антикражная система окупается снижением регулярных потерь, то есть работает с частым и небольшим. Пожарная — со редким и катастрофическим. Складывать их в один расчёт нельзя, а в коммерческих предложениях складывают постоянно.

Что реально даёт связка видео с сигнализацией.

Первое — проверка тревоги. Датчик сообщает, что сработал; камера показывает, что именно происходит. Это отсекает ложные срабатывания, а они дороже, чем кажется: каждая эвакуация торгового зала — это остановленные продажи, испуганные покупатели и потерянный час. Для магазина с высоким трафиком несколько ложных эвакуаций в год могут стоить больше, чем вся система.

Второе — скорость правильного решения. Одно дело знать, что сработал датчик в складской зоне, другое — видеть, что там задымление у стеллажа с бумагой. Первое ведёт к эвакуации по инструкции, второе — к точным действиям.

Третье, менее очевидное: доказательство. При разбирательствах со страховой и с надзором запись показывает, как действовал персонал, а её отсутствие всегда трактуется не в пользу собственника.

Про страховые премии скажу честно и осторожно: влияние есть, но обещать конкретный процент скидки я не берусь — условия у каждого страховщика свои, и проверять это нужно у своего, до покупки, а не после. Правильный порядок действий такой: сначала спросить страховщика, что он готов учесть, потом считать проект. Собственники обычно делают наоборот и потом обнаруживают, что на премию их вложения не повлияли вовсе.

— Что дороже: западная система с риском ухода вендора или российское ПО, уступающее в функционале, но предсказуемое?

Н. Малов: Это вопрос не про функционал, а про то, что вы покупаете. И тут я скажу вещь, которая обычно вызывает возражения: покупая систему безопасности, вы покупаете не сегодняшние возможности, а следующие пять лет поддержки. Возможности видны на демонстрации, поддержка не видна вообще, и именно она стоит денег.

Считать предлагаю так. Возьмите разницу в цене между решениями и сопоставьте её со стоимостью замены системы целиком. Не доплаты, не миграции, а полной замены: демонтаж, новое оборудование, работы, обучение, потерянный архив. Дальше оцените вероятность, что замена понадобится в горизонте вашего планирования. Если стоимость замены, умноженная даже на скромную вероятность, превышает разницу в цене — переплата за предсказуемость оправдана арифметически, а не идеологически.

Отдельно про архив, о нём почти никогда не думают при выборе. Записи хранятся в формате вендора. Уход вендора означает не только отсутствие обновлений, но и риск того, что накопленный архив станет нечитаемым. Для торговой сети, где разбирательства по недостачам тянутся месяцами, это прямая потеря доказательств.

Что до отставания в функционале, возвращаюсь к первому вопросу: если архив используется на 13%, спор о функциях, до которых руки не дойдут, теряет смысл. Правильный порядок выбора обратный привычному — сначала выписать задачи на ближайший год, потом смотреть, кто их закрывает, и только потом сравнивать цены. Обычно начинают со сравнения характеристик и покупают возможности вместо решений.

— Государство обсуждает поддержку ритейла в части антикражных систем. Насколько это реально и что действительно сдвинуло бы экономику?

Н. Малов: Насколько это реально, судить не берусь, это вопрос к тем, кто ведёт обсуждение. Скажу, что из мер работает, а что обычно оказывается перекладыванием денег.

Субсидия на покупку оборудования — самая заметная и самая слабая мера. Она снижает входной барьер и никак не влияет на то, будет ли система использоваться. Результат предсказуем: закупленное оборудование пополняет те самые 87% неиспользуемого архива, только теперь частично за общественный счёт.

Налоговый вычет по расходам на обслуживание работал бы лучше, потому что обслуживание — это то, на чём режут первым, когда доходы падают. Поддерживать надо не покупку, а эксплуатацию: покупку бизнес и сам осилит, если она окупается.

Что сдвинуло бы экономику сильнее любых денег — это скорость и предсказуемость реакции на зафиксированное правонарушение. Сегодня собственник, поймавший вора с записью, часто не доводит дело до конца, потому что издержки процесса выше суммы ущерба. Система, которая всё видит, но не имеет продолжения, экономически бессмысленна: она превращает кражу из потери в задокументированную потерю. Пока это так, любые вложения в распознавание упираются в потолок.

Требования регулятора я бы вводил осторожно и только к тому, что проверяемо. Обязать иметь оборудование легко, и это приведёт к закупке самого дешёвого. Требовать возможность предоставить запись за нужный период — сложнее в администрировании, но именно это отделяет работающую систему от висящей на стене.

По словам представителей компаний, оборудование выпускается в России, а часть устройств предназначена для применения на объектах с повышенными требованиями к защите, включая предприятия нефтегазовой, химической и добывающей отраслей. В числе потенциальных сфер использования также называют охрану, железнодорожный и портовый транспорт.

RIXET: комплекс персональной видеофиксации

Направление RIXET включает нагрудные видеорегистраторы для сотрудников. Такие устройства могут использоваться для документирования действий работников при выполнении производственных, охранных или контрольных функций, для разбора спорных и нештатных ситуаций, а также для соблюдения сотрудниками ТБ и соблюдению правил по ношении СИЗ на объектах.

Флагманским продуктом линейки компания называет ЕХ-104. Его ключевое назначение — работа там, где применение обычной электроники ограничено требованиями промышленной безопасности: на объектах с потенциально взрывоопасной средой, в том числе на предприятиях нефтегазового и химического профиля.

Как утверждает представитель производителя, устройство имеет российскую сертификацию по взрывозащите и может использоваться на объектах первого и второго классов опасности. Важная прикладная функция регистратора — непрерывная фиксация действий сотрудника. Это позволяет сформировать видеозапись для внутреннего контроля, расследования инцидентов и подтверждения соблюдения процедур на площадке.

Для работодателя такой прибор может быть инструментом контроля выполнения работ, а для сотрудника — способом зафиксировать фактические обстоятельства при возникновении конфликтной, аварийной или спорной ситуации. В компаниях отмечают, что комплекс профессионального видеонаблюдения может применяться не только на промышленных объектах, но и в охранной деятельности, на железной дороге и в других сегментах, где важна персональная видеофиксация. Сфера применения профессионального видеонаблюдения уже вышла за пределы B&G и B&B секторов.

NSCAR: видеонаблюдение с анализом поведения водителя

NSCAR специализируется на системах видеонаблюдения для автомобильного транспорта. Технический комплекс объединяет видеорегистратор и несколько камер, часть которых работает с алгоритмами искусственного интеллекта. Основная задача решения — не просто сохранить видеоархив, а автоматически отмечать потенциально опасные действия водителя и дорожные события.

Внутрисалонная DMS-камера, по данным компании, анализирует состояние и поведение водителя. Система способна фиксировать признаки усталости, сонливости и засыпания, отвлечение взгляда от дороги, разговор по телефону и курение. Подобные события могут использоваться как основание для последующей проверки со стороны диспетчера, специалиста по безопасности или руководителя автопарка.

Вторая камера контролирует дорожную обстановку и манеру движения автомобиля. Среди заявленных функций — выявление выезда из полосы, превышения скорости и перестроений без включения указателя поворота. В совокупности это позволяет получить два массива данных: о действиях водителя в кабине и о поведении автомобиля на маршруте.

Масштабирование системы под задачи автопарка

Комплексы NSCAR построены на многоканальных видеорегистраторах. Базовая конфигурация предполагает использование двух ИИ-камер: одной для наблюдения за водителем и второй для контроля ситуации на дороге. В дальнейшем комплект можно расширить дополнительными камерами.

Производитель предлагает четырех- и восьмиканальные регистраторы. В зависимости от версии к уже установленным камерам можно подключить еще две либо шесть. Это дает возможность адаптировать систему под тип транспорта и требования заказчика: например, вывести под контроль пассажирский салон, грузовой отсек, зону погрузки, заднюю часть автомобиля или пространство вокруг спецтехники.

Контроль как элемент безопасности

Продукты двух направлений решают разные, но взаимосвязанные задачи. RIXET предназначен прежде всего для комплексной персональной фиксации действий работника и дальнейшей аналитики и хранения записей, включая работу в опасных зонах. NSCAR ориентирован на транспортную безопасность: система помогает наблюдать за дорожной ситуацией, соблюдением водителем правил и признаками снижения его внимания.

Для компаний с большим автопарком или персоналом на производственных объектах такие решения могут быть частью более широкой системы управления рисками. Видеоархив и автоматически зафиксированные события не отменяют регламентов, инструктажей и контроля со стороны руководителей, однако дают дополнительную фактическую базу для разбора инцидентов и принятия профилактических мер.

О том, как сделать переход с привычных зарубежных сред максимально комфортным для инженеров и каким должен быть современный российский инструмент для разработки систем автоматизации, мы поговорили с Гюзель Азюковой, менеджером по развитию программных продуктов в ГК «РУБЕЖ».

Переход с CODESYS

— Что именно инженеры боятся потерять при переходе с CODESYS — библиотеки, готовые проекты, программные блоки, шаблоны, знания команды? Есть ли в R-LOGIC.Designer механизмы для сохранения или переноса этих наработок?

Гюзель Азюкова: При переходе с CODESYS инженеры обоснованно опасаются утраты накопленных разработок — готовых проектов, библиотек, программных блоков и шаблонов, а также сложностей с миграцией.

В рамках развития платформы реализуется комплекс мер, направленных на минимизацию потерь и упрощение переноса наработок. В частности, ведётся разработка поддержки формата OpenXML для проектов, а также формируется набор открытых библиотек, обеспечивающих совместимость и возможность повторного использования типовых решений.

— Каких возможностей инженерам сегодня не хватает в R-LOGIC.Designer по сравнению с CODESYS? Какие из них уже находятся в разработке и когда они появятся?

Г. Азюкова: На текущий момент в R-LOGIC.Designer уже реализован пошаговый отладчик для языка ST.

В разработке находятся пошаговый отладчик FBD, который планируется реализовать в ноябре 2026 года, а также симулятор, журналирование, папкование, редактор библиотек и табличная привязка переменных.

— Сколько времени требуется инженеру, знакомому с CODESYS и МЭК 61131-3, чтобы самостоятельно начать работать в R-LOGIC.Designer? Есть ли у вас практика или данные по таким переходам?

Г. Азюкова: Для инженеров, владеющих навыками работы в CODESYS и ориентирующихся в требованиях стандарта МЭК 61131-3, предусмотрен ускоренный сценарий освоения R-LOGIC.Designer.

В его основе — разработанная программа методической поддержки (ПМИ), которая позволяет в сжатые сроки самостоятельно создать и протестировать первый проект, а также изучить базовые механизмы функционирования среды.

Для максимально эффективного и комфортного погружения в инструментарий рекомендуется прохождение специализированного обучающего курса. Практический опыт показывает, что сочетание самостоятельной работы по ПМИ и обучения существенно сокращает период адаптации и позволяет быстрее перейти к продуктивной работе в новой среде.

Удобство эксплуатации и продуктовая разработка

— Какие сценарии работы инженера вы в первую очередь учитывали при проектировании R-LOGIC.Designer?

Г. Азюкова: При развитии платформы мы учитываем необходимость упростить перенос существующих наработок и сделать их повторное использование более удобным. В частности, ведётся разработка поддержки формата OpenXML для проектов и формируется набор открытых библиотек.

— Какие функции сегодня сильнее всего экономят инженеру время на реальном проекте?

Г. Азюкова: Существенно сократить трудозатраты инженера при выполнении практических задач должны табличная привязка переменных, шаблоны библиотек, пошаговый отладчик и симулятор.

Совокупное применение этих инструментов способствует сокращению сроков реализации проектов и повышению качества конечного кода.

— ПЛК и системы автоматизации становятся всё функциональнее и сложнее. Должна ли при этом среда разработки становиться проще для инженера?

Г. Азюкова: С ростом функциональности и сложности ПЛК и систем автоматизации критически важным становится не усложнение среды разработки, а, напротив, её упрощение для инженера.

В R-LOGIC.Designer этот принцип реализуется за счёт максимального использования принципов объектно-ориентированного программирования, контекстных подсказок при написании кода, автоматической проверки синтаксиса и готовых примеров программ для быстрого старта.

Таким образом, среда разработки должна брать на себя часть рутинных и сложных операций, позволяя инженеру сосредоточиться на решении прикладных задач.

Открытая среда и самостоятельная платформа

— Вы называете R-LOGIC.Designer открытой средой разработки. Что конкретно делает её открытой?

Г. Азюкова: Открытость среды определяется совместимостью, модульностью, соответствием стандартам и надёжностью.

— Может ли инженер уже сегодня использовать R-LOGIC.Designer в проекте, где одновременно присутствуют контроллеры R-LOGIC и оборудование других производителей? Какие контроллеры поддерживаются или планируются к поддержке?

Г. Азюкова: На текущий момент R-LOGIC.Designer может применяться в комплексных проектах с участием оборудования различных производителей за счёт интеграции с другим программным обеспечением посредством стандартных промышленных протоколов — в частности, Modbus, МЭК 60870-5-101/104, МЭК 61850 и OPC UA.

При этом вопросы совместимости с конкретными моделями сторонних ПЛК прорабатываются отдельно с каждым производителем.

— Что должен сделать производитель стороннего ПЛК, чтобы его оборудование можно было использовать с R-LOGIC.Designer?

Г. Азюкова: Вопросы совместимости и интеграции с конкретными моделями ПЛК прорабатываются индивидуально с каждым вендором в рамках партнёрских соглашений.

Процесс включает подготовку стенда, адаптацию среды выполнения, создание тестовой модели ПЛК, подготовку модели ППУ, верификацию результатов и устранение замечаний.

— Какие функциональные ограничения R-LOGIC.Designer вы планируете снять в первую очередь? Есть ли сформированный roadmap развития продукта?

Г. Азюкова: В числе первоочередных задач — реализация функционала папкования, то есть структурирования проектов, механизмов журналирования и логирования, редактора библиотек, симулятора и пошаговой отладки.

Дорожная карта развития продукта охватывает период до конца 2027 года и предусматривает поэтапное расширение функциональности среды.

Преимущества аппаратно-независимой среды

— Где вы видите главное преимущество открытой среды для заказчика: снижение зависимости от одного вендора, возможность сохранить существующее оборудование, снижение стоимости проекта или что-то другое?

Г. Азюкова: Главным преимуществом открытой среды R-LOGIC.Designer для заказчика является совокупность экономических и технологических эффектов.

Это снижение совокупной стоимости внедрения и замены решений за счёт унификации инструментария, возможность использования единой среды разработки для работы с ПЛК различных производителей, а также сокращение затрат на разработку проектов благодаря стандартизации процессов и повторному использованию типовых компонентов.

— Если R-LOGIC.Designer рассчитан на работу с контроллерами разных производителей, может ли именно аппаратная независимость стать основой для выхода продукта на зарубежные рынки?

Г. Азюкова: В настоящее время ведётся работа по формированию конкурентных характеристик платформы с целью достижения лидерских позиций на российском рынке.

Дальнейшие планы предусматривают поэтапный выход на зарубежные рынки с учётом требований локальных стандартов и специфики эксплуатации систем автоматизации.

— Что должно произойти с R-LOGIC.Designer в ближайшие пару лет, чтобы вы могли сказать: это уже самостоятельная российская платформа, а не только инструмент для R-LOGIC?

Г. Азюкова: Для перехода R-LOGIC.Designer из категории специализированного инструмента в статус самостоятельной российской платформы необходимо реализовать основные функции, востребованные профессиональными разработчиками, в соответствии с утверждённой дорожной картой.

После достижения этого этапа планируется активное развитие партнёрств и интеграция с решениями других вендоров. Стратегической целью компании является закрепление позиций R-LOGIC.Designer как ведущего IDE-решения на российском рынке.

— Что в итоге будет главным показателем того, что продукт состоялся?

Г. Азюкова: Это совокупность показателей: соответствие требованиям и включение в необходимые реестры, широкое применение, доля внедрений и наличие референс-проектов, снижение порога входа и сокращение времени адаптации.

Важны и экономические показатели продукта.

Но главным критерием остаётся востребованность среды у инженеров и заказчиков.

Мониторинг благоустройства и дорожной безопасности

Интеграция видеопотоков в единую систему позволяет административно-технической инспекции мэрии оперативно выявлять типичные нарушения городской среды. В числе наиболее частых инцидентов, фиксируемых камерами, значатся парковка транспортных средств на газонах и зелёных зонах, а также образование несанкционированных свалок мусора.

«Благодаря системе "Безопасный город" мы можем эффективнее следить за состоянием дворов, улиц и общественных пространств, оперативно реагировать на проблемы и делать Магадан чище и комфортнее для всех», — отмечает и.о. руководителя Управления автомобильных дорог, транспорта и связи (УАТК) мэрии города Андрей Морозкин.

Видеофиксация как инструмент административного и общественного контроля

Собранные видеоматериалы активно используют не только для внутреннего документооборота, но и как неопровержимую доказательную база для привлечения нарушителей к административной ответственности.

Глава города Лариса Поликанова уже заявила о жёстком подходе к недобросовестным автовладельцам и гражданам, игнорирующим правила содержания территории. Помимо штрафных санкций, муниципалитет планирует использовать видеозаписи для публичного порицания: материалы с зафиксированными нарушениями будут публиковаться на официальных информационных площадках и в социальных сетях мэрии. Такая мера направлена на усиление превентивного эффекта и формирование культуры уважения к общественному пространству и труду коммунальных служб.

RUБЕЖ: Какие новые требования и обязанности появились у учреждений культуры после вступления в силу постановления № 602?

Ирина Карапетова: Главное новшество — категорирование объектов с жесткой привязкой к количеству людей и потенциальному ущербу. Руководитель несет персональную ответственность за организацию системы охраны, включая подбор ЧОП с лицензией, дающей право работать на объектах с массовым пребыванием людей. Обязательно создание «зон безопасности» и инженерно-техническое укрепление: сигнализация, периметр, системы видеонаблюдения с архивацией не менее 30 суток.

Но ключевое изменение — руководитель теперь обязан не просто «иметь план», а регулярно проводить тренировки и документально подтверждать проверку работоспособности систем безопасности.

RUБЕЖ: Какой досмотр вы считаете оптимальным и как не отпугнуть гостей?

Ирина Карапетова: Задача — найти баланс между безопасностью и атмосферой праздника. Оптимальный набор: рамочные металлодетекторы с функцией селективности, чтобы не звенеть на ключи, ручные металлодетекторы для точечной проверки и интроскоп для сумок.

Чтобы избежать очередей, нужно зонирование — разделение потока на тех, кто с сумками, и тех, кто без. Работает и система Early Arrival: акции для тех, кто приходит за час до начала, — скидки в буфете, пре-шоу. И конечно, обученный персонал: вежливый, но твердый охранник, который заранее объясняет правила, снимает стресс у гостя.

RUБЕЖ: Как отрабатывать алгоритмы без срыва повседневной работы?

Ирина Карапетова: Есть метод настольных учений — руководящий состав проигрывает сценарий в кабинете, разбирая кейсы на бумаге или через симуляторы. Дополнительно — локальные тренировки: отработка эвакуации по секторам в утренние часы, до прихода посетителей. Обязательны инструктажи для арендаторов. Пункт об участии в учениях стоит включить в договор аренды: не участвуешь — штраф или расторжение договора.

RUБЕЖ: Как интегрировать системы оповещения с современными каналами коммуникации?

Ирина Карапетова: Громкоговорители — это база, но их недостаточно в шуме зала. При покупке билета онлайн пользователь дает согласие на получение оповещений. Система безопасности учреждения может рассылать push-уведомления через приложение или сервис, где куплен билет. Локальная Wi-Fi сеть позволяет автоматически перенаправлять всех подключенных пользователей на страницу с инструкцией при срабатывании тревоги. Цифровые экраны в фойе также стоит интегрировать с системами АТЗ.

RUБЕЖ: Какие типовые ошибки вы встречаете и как бороться с формализмом?

Ирина Карапетова: Наличие плана эвакуации на стене не означает готовность. Исправить это помогают внезапные проверки без предупреждения в формате «вброса» условной угрозы. Еще одна проблема — охрана «для галочки». Здесь нужна система мотивации: премии сотрудникам службы безопасности за обнаружение муляжей. И конечно, связь с персоналом. Если сотрудники не знают, куда бежать, нужны регулярные короткие пятиминутные инструктажи перед началом каждой смены.

RUБЕЖ: Как организовать эвакуацию без паники?

Ирина Карапетова: При срабатывании пожарной сигнализации должны автоматически открываться электромагнитные замки на путях эвакуации. На каждом секторе должен быть сотрудник — не обязательно охранник, — который знает маршрут. Главная задача стюарда — не толкать людей, а голосом направлять их к выходам, создавая «потоковые коридоры». Помогает и динамическая подсветка путей выхода: светодиодные ленты на полу, которые загораются в нужном направлении при тревоге.

RUБЕЖ: Как выстроить взаимодействие с силовыми структурами?

Ирина Карапетова: Необходимы выделенные линии связи с дежурной частью местного органа МВД или ФСБ — не общая телефонная сеть. Паспорт безопасности должен быть в цифровом виде и мгновенно доступен силовым структурам по запросу. В договоре с ЧОП надо четко прописать действия до приезда спецназа. Главная задача охраны — не вступать в бой, а блокировать угрозу, эвакуировать людей и предоставить силовикам полную информацию: план здания, места нахождения террористов, видео с камер.

Безопасность в учреждении культуры — это не количество видеокамер, а культура безопасности. Она начинается с того, что каждый сотрудник — от уборщицы до директора — знает, что делать в первые 60 секунд после сигнала тревоги.

О том, где ИИ действительно полезен для информационной безопасности, как он меняет работу DLP-систем и какие задачи безопасника в ближайшие годы можно будет автоматизировать, журнал RUБЕЖ поговорил с Алексеем Дроздом, начальником отдела безопасности «СёрчИнформ».

RUБЕЖ: ИИ в защитных решениях часто называют просто маркетинговой уловкой. Где машинное обучение действительно меняет результат в средствах защиты информации уже сегодня, а где основную работу по-прежнему выполняют традиционные методы?

Алексей Дрозд: Здесь корень проблемы в том, что есть ожидание, а есть реальность. Ожидание, по сути, такое: есть какая-то единая кнопка, некий ИИ-помощник. Самая близкая аналогия, которую я обычно привожу, — Джарвис из фильма «Железный человек»: управляется голосом, что ни скажи — все сам пошел и сделал.

По факту ИИ — это область знаний. Но за счет маркетинга и PR этот термин начали добавлять везде, не сильно разбираясь, что это такое. Для человека просвещенного это звучит немного дико. Приходит человек с проблемой и говорит: «Как мне сделать свою работу легче?» Ему отвечают: «Используй ИИ». Как мне улучшить анализ документов? Используй ИИ. Это из разряда: «Как мне лучше четырехтактный двигатель построить?» — «Физику используй».

В основном знак равенства сейчас ставят между ИИ и большой языковой моделью, считая ее универсальной палочкой-выручалочкой, которая все сама сделает, проанализирует и поймет.

RUБЕЖ: А если разделить машинное обучение и большие языковые модели, для каких задач они подходят?

Алексей Д.: Машинное обучение хорошо работает там, где есть конкретная задача. Например, мне надо быстро классифицировать картинки, не тратя много ресурсов. Заранее обучается нейронная сеть на большом объеме данных распознавать определенный признак: например, что на изображении есть подпись и печать, а значит, это какой-то официальный документ. Или классифицировать, чем занимался сотрудник: это игры, это фильмы, а это что-то связанное с работой.

С нейросетями все хорошо, но их долго и муторно обучать. Зато потом они не требуют больших мощностей, видеокарт и прочего. Большие языковые модели имеют более универсальное применение, и их обычному пользователю особо не надо обучать: бери готовую модель, тестируй и пробуй.

Одна из основных задач больших языковых моделей — обработка текста. Например, распознавание именованных сущностей (NER). Традиционно у нас есть неструктурированная информация — какой-то текст — и нужно понять, важен он или нет.

Допустим, мы должны контролировать, отправляют ли сотрудники персональные данные через мессенджеры. Для себя определили, что персональные данные — это связка фамилии, имени и телефона. Традиционно это смотрелось регулярными выражениями: одно подсвечивает фамилию, имя, отчество, второе — телефон.

Но что произойдет, если человек, который хочет вынести информацию, немного ее модифицирует? Например, заменит все буквы «О» на нули или наоборот. Если регулярное выражение изначально не писалось с учетом подобных замен, оно не отработает. Большие языковые модели в том числе используют для того, чтобы ловить такие трюки, когда человек пытается замаскировать именованную сущность.

RUБЕЖ: Где еще большие языковые модели могут быть полезны специалистам по ИБ?

Алексей Д.: Еще одна задача — ИИ-помощники. Я имею в виду связку большой языковой модели для генерации ответа и какой-то базы знаний, то есть RAG-систему. Здесь для информационной безопасности тоже открывается простор. Это может быть помощник по документации, классификатор, первая линия техподдержки или первая линия аналитиков: у нас есть событие — на что оно похоже, что следующим проверить?

Наконец, большие языковые модели интересны, когда мы хотим выявлять разговоры на определенную тему, а эти разговоры завуалированы. Например, откаты или взятки. Традиционно DLP-системами это пытаются ловить по словарю, ключевым словам и фразам.

Здесь две проблемы. Первая — неполнота словаря: невозможно учесть весь сленг. Вторая — система не учитывает контекст. Она только может показать: было такое слово или фраза в разговоре или не было. Такой подход дает большое количество ложноположительных срабатываний.

Грубо говоря, «биток» в контексте обсуждения бильярда — легитимная вещь, неинтересная безопасникам. В контексте криптовалют это уже может быть чем-то интересным. Большие языковые модели учитывают контекст, а словарь вообще не нужно составлять: можно на естественном языке задать промпт, и система будет работать.

RUБЕЖ: Одна из старейших проблем DLP — ложные срабатывания. Как подходы на основе ИИ меняют баланс между точностью и «шумом» в реальных внедрениях?

Алексей Д.: Там, где раньше работало машинное обучение, оно продолжает работать, потому что последующая эксплуатация дешевле и оно качественно решает свою задачу, если нейросеть изначально нормально обучена. Сюда относятся статистические аномалии, поведенческий анализ, классификация картинок.

Большие языковые модели дают универсальность и гораздо более низкий порог входа. Чтобы что-то делать с ML, нужны большие объемы данных и понимание, что ты вообще делаешь. Для использования большой языковой модели тебе, грубо говоря, нужны видеокарта и правильно написанный промпт. Дополнительных тренингов модели проводить не надо. Поэтому по распространению я бы сказал, что сейчас соотношение примерно 80 на 20 в пользу LLM.

Но это не революция в духе «забудьте все, чему вас учили, теперь все по-другому». Это эволюция. Большие языковые модели помогают видеть больше.

Невозможно написать регулярное выражение, которое учтет все трюки пользователя. А если он запишет все задом наперед? А если столбиком? А если не букву «О» на ноль поменяет, а тройку на букву «Е»? Невозможно все способы предугадать, а описать задачу в промпте, в принципе, можно попробовать.

RUБЕЖ: Насколько ИИ способен сократить нагрузку на специалистов при расследовании инцидентов?

Алексей Д.: LLM, с одной стороны, помогают больше видеть, с другой — быть эффективнее. Один человек в единицу времени делает больше задач или выполняет их быстрее.

Есть конкретные примеры. Аналитик встречает в перехвате разговор или документ на языке, которым не владеет. Россия — многонациональная страна. Например, сотрудники обсуждают что-то на русском, а когда дело доходит до вещей из серой зоны морали, переходят на татарский.

Аналитик может не владеть татарским, но большие языковые модели поддерживают офлайн-перевод. Можно сразу отправить кусок документа или весь документ на перевод. Он не уйдет в интернет, все разворачивается офлайн. Не нужно тратить время на поиск человека со знанием языка или рисковать, передавая часть корпоративных данных в публичные переводчики.

Еще одна функция — саммаризация, краткий пересказ. Аналитики тратят много времени, чтобы глазами пробежать большой документ или километровую переписку. Здесь саммаризация работает довольно неплохо, потому что модели не надо ничего выдумывать: пересказ идет на основе исходного текста. Это тоже экономит безопаснику много времени.

RUБЕЖ: Сейчас появляется много исследований о том, что сотрудники передают данные посредством использования ИИ. Что чаще приводит к утечкам: злонамеренные действия сотрудников или обычные ошибки?

Алексей Д.: У нас есть конкретные цифры, потому что такие вопросы мы регулярно задаем в исследованиях. Баланс между намеренными и случайными утечками колеблется. По данным исследования, 66% инцидентов по вине сотрудников происходят случайно, 30% - намеренно, 4% - одинаково часто. 

Общий тренд такой: когда искусственный интеллект начал массово использоваться, стало больше случайных утечек. Люди не до конца осознают, что ИИ — это третья сторона.

Условно, загружая документ в Алису или GigaChat, пользователь уже куда-то дальше передает этот документ, он покидает пределы компании. То же самое с онлайн-переводчиком: текст или документ загружен туда — автоматически улетает дальше.

Люди увидели пользу: чтобы самостоятельно не переделывать документы, не переписывать, не саммаризировать, они начали перекладывать это на бесплатную третью сторону. Тем самым пошел рост утечек. Сотрудник, не до конца понимая, что это не свой внутренний сервис, спокойно загружает документ непонятно куда и оставляет там навеки вечные.

Сюда же относится код. Стало модно быстрее писать код, и разработчики начали отправлять его в ИИ-инструменты — Copilot, Cursor и другие.

RUБЕЖ: Как компании пытаются контролировать такие сценарии?

Алексей Д.: В результате появился новый класс задач для аналитиков — препятствовать подобным вещам. Компании, которые серьезно к этому относятся, разворачивают свои локальные модели и разрешают сотрудникам пользоваться ими, но только своей «коробкой». Остальные либо запрещают внешние сервисы, либо вообще не уделяют этому внимания и морально готовы к тому, что что-то сольется.

Наши клиенты сразу попросили ряд политик, которые позволяют мониторить взаимодействие сотрудников с внешними ИИ-сервисами и в нужный момент его останавливать. Просто писать с помощью ИИ что-то нейтральное можно. Но если в качестве промпта отправляется документ, содержащий чувствительные данные, или сотрудник копирует и вставляет туда такие данные, это нужно прекращать.

RUБЕЖ: Но если действия сотрудника привели к утечке, вопрос прежде всего к службе безопасности: почему существующая степень защиты позволила передать данные?

Алексей Д.: Потому что что-то новое не контролировали. Это бесконечная война брони и снаряда.

Сначала появляется запрос, потом появляется ответ со стороны безопасности. Глобально существует два подхода: запрещено все, что не разрешено, то есть белые списки, или разрешено все, что не запрещено. Естественно, особенно в коммерции применяется второй подход, потому что иначе безопасность сама создает риски для бизнеса.

Самые популярные сценарии из коробки можно блокировать или, если не блокировать, контролировать. Но нужно понимать, что степень проникновения ИИ разная и способы передачи информации тоже разные.

Например, я открыл сайт и общаюсь с ИИ-помощником — это один вариант. Второй: ИИ уже встроен на уровне какого-то ПО, и даже открывать ничего не надо. Как в Photoshop: выделяешь кусок картинки, пишешь описание, и что-то сразу улетает на уровне софта. С контролем первого сценария все понятно. 

Что касается второго сценария, когда ИИ интегрирован на уровне ПО или вообще операционной системы, гораздо сложнее выявлять и блокировать подобные вещи. Тогда нужно непосредственно заходить в каждое приложение и блокировать часть функций.

Давайте по аналогии с мессенджерами. Когда-то мессенджеры были только приложениями — их можно было блокировать и контролировать. Потом появились веб-версии и мобильные версии. А затем мессенджеры стали непосредственно встраиваться в браузеры. С точки зрения контроля средствами защиты информации это уже принципиально другой способ общения.

Так же и здесь. Сейчас идет очередная итерация: самые популярные сценарии мы ловим и блокируем, наступает время экзотических.

RUБЕЖ: А может ли современная DLP-система заранее прогнозировать потенциальный инцидент? Какие практики помогают выявлять подозрительное поведение до того, как произойдет утечка?

Алексей Д.: Если мы говорим про превентивные меры, сначала рождается мотив, а потом идут конкретные действия. Человек, допустим, собирается уволиться или на кого-то обиделся. Сначала он этим преисполнился, а потом начинает делать какую-то конкретную гадость: копировать данные, подбивать кого-то на саботаж или еще что-нибудь.

Традиционно работа ведется, когда у сотрудника уже происходят конкретные действия. Есть описанные бизнес-процессы: такому-то человеку в такие-то папки нельзя, такие-то документы должны обращаться определенным образом, их нельзя забирать на флешке или загружать в облака.

Настраиваются соответствующие правила, которые выявляют, если что-то с информацией стало происходить по-другому: документ загружается не туда, к нему получают доступ люди, которым он изначально не нужен, и так далее.

Эта работа более-менее понятна. А выявление мотивов — более тонкая вещь. И здесь в том числе могут помогать большие языковые модели.

Любой начальник, кого ни спроси, в идеале хочет знать, когда его сотрудник собирается уволиться. Но редко бывает, что у человека просто что-то щелкнуло — и все, он уходит. Обычно это процесс: сотрудник может жаловаться, потихоньку искать вакансии или прямо с рабочего места общаться с ИИ на тему: «Возьми мое резюме, перепиши с такими-то навыками».

За счет современных средств фокус смещается в сторону такого предотвращения. ИБ начинает работать не только во имя ИБ, но и в интересах управленцев и кадров.

Если человек уже пришел с заявлением на стол, наверное, он все решил. И это плохо. Любой кадровик вам скажет: пока найдешь нового сотрудника, пока введешь его в курс дела, пока он начнет работать на том же уровне, это гораздо дороже, чем попытаться сохранить старую команду.

Поэтому появляются задачи для ИБ по работе в интересах управленцев и кадров — просто потому, что необходимые инструменты находятся у безопасников.

RUБЕЖ: Если представить типичную компанию через пять лет, как изменится информационная безопасность? Что уйдет в автоматизацию, а что останется зоной ответственности человека?

Алексей Д.: На мой взгляд, автоматизируются рутинные задачи: написать служебку, документ, составить инструкцию, провести тренинг по фишингу, подготовить памятку сотрудникам.

С этим уже достаточно нормально справляются большие языковые модели. Они могут написать текст, сгенерировать картинки и прочее. Если раньше для памятки по фишинговым письмам и сайтам нужны были аналитические способности и писательский талант, иначе все получалось очень сухо и неинтересно и никто это не запоминал, теперь достаточно желания — нейронки помогут что-то написать и нарисовать. Служебки, рапорты и подобные вещи тоже вполне автоматизируются.

RUБЕЖ: А что может измениться непосредственно в работе с DLP?

Алексей Д.: Через пять лет верю, что мы дойдем до того, что появится такой ИБ-ассистент. Это, по сути, смесь RAG и большой языковой модели, только в качестве базы знаний используется перехват.

Допустим, произошла утечка информации по определенному тендеру. Я ставлю задачу: «Собери мне информацию, кто за последний месяц обсуждал этот тендер, и нарисуй граф связей с привязкой к календарю — кто, в какие дни и с кем его обсуждал».

То есть на естественном языке формулируется задача. Система сама думает, какие поисковые фильтры лучше использовать и как найти релевантную информацию, отсеивает ее. А дальше запускаются дополнительные навыки — например, построить граф.

Плюс у больших языковых моделей есть reasoning — режимы, когда они объясняют, на основе чего были сделаны те или иные выводы. Получается, такой ИБ-ассистент будет помогать безопаснику быстрее перелопачивать большие объемы данных.

Сейчас главная проблема в чем? Если я беру DLP-систему и хочу сформулировать инцидент, то должен сначала придумать, что является аномалией, а потом описать ее. Например: нельзя отправлять данные за границу. Дальше я должен определить, что значит «за границу», по каким каналам это может происходить, какие почтовые ящики учитывать, какие регулярные выражения использовать. Я начинаю описывать это в конкретных условиях поискового запроса.

Возможно, через пять лет подобные задачи можно будет ставить на естественном языке и не знать досконально, какие атрибуты и куда прописывать. Система сможет делать это самостоятельно.

Как должна развиваться инфраструктура ЦОД в России, где размещать новые мощности и какие решения нужны отрасли, обсудили участники панельной дискуссии «Данные как инфраструктура: стратегия размещения ЦОД для цифрового суверенитета России» на выставке «Иннопром-2026». В разговоре приняли участие представители операторов ЦОД, технологических и энергетических компаний, государства и институтов развития. RUБЕЖ подготовил материал по итогам дискуссии.

Участники дискуссии

Модератор: Ольга Белякова, директор по международному сотрудничеству Национальной ассоциации агентств инвестиций и развития (НААИР), сооснователь ГК «Заморе».

Спикеры: Дмитрий Никитин, директор Департамента развития информационных технологий Минцифры России; Станислав Наумов, депутат Государственной Думы РФ, заместитель председателя Комитета по экономической политике; Евгений Вирцер, генеральный директор «Свободные Технологии Инжиниринг»; Андрей Воробьев, генеральный директор «ОДК Инжиниринг»; Константин Степанов, директор по развитию и эксплуатации сети дата-центров РТК-ЦОД ПАО «Ростелеком»; Антон Москаленко, директор по региональному сотрудничеству и связям с органами государственной власти «Яндекса».

В дискуссии также приняли участие Дмитрий Сахаров, директор Центра приоритетных направлений технологического развития Фонда «Сколково», и Денис Граф, управляющий директор по развитию энергетических активов Группы РОСНАНО.

Диагноз рынка

Модератор: Ежегодно российский рынок дата-центров растет гораздо быстрее, чем инфраструктура, которая должна его поддерживать. По прогнозам, к 2030 году совокупная мощность ЦОД в стране увеличится на 40%. Но за этой цифрой скрывается серьезное противоречие: в ряде регионов с высокой концентрацией промышленных предприятий сети уже не принимают новые заявки на подключение.

В этой истории есть и точки роста. Российские инженерные решения готовы к масштабированию, и к концу сессии, надеюсь, мы услышим не просто анализ проблем, а конкретные шаги вплоть до законодательной инициативы.

Начнем с диагноза рынка. Константин, РТК-ЦОД, крупнейший оператор страны. За последний год что-то сломалось на рынке? Дайте нам, пожалуйста, цифры.

Константин Степанов: Что-то сломалось на рынке, давайте посмотрим на этого пациента, поймем, насколько он мертв или жив.

В России всего 270 ГВт подведенной мощности. Я могу ошибаться плюс-минус на 10 ГВт, коллеги меня поправят. Из них коммерческие и корпоративные ЦОД занимают 1,8 ГВт: 0,8 ГВт приходится на коммерческий сегмент и примерно 1 ГВт на корпоративные ЦОД. То есть на всей карте энергосети ЦОД занимают порядка 0,6-0,8% от общего потребления.

В Москве ситуация выглядит несколько иначе: большинство корпоративных и коммерческих ЦОД сконцентрировано рядом с Москвой и вокруг нее, это 80–85% рынка. Москва этой зимой, по неофициальным источникам, была порядка 23,8 ГВт в пике потребления. Поэтому ЦОД внутри Москвы и Московской области занимают порядка 2–2,5% от общего потребления. Это та полемика, которую мы последние несколько лет ведем в связи с дефицитом и ролью ЦОД в нем.

Есть корпоративные операторы, есть коммерческие, а есть звено, которое эти ЦОД создает. Это может быть своя фабрика внутри оператора. У нас такая фабрика есть, мы с самого начала сами занимались строительством ЦОД. До сих пор есть строительная компания со всеми СРО и лицензиями. Мы также используем механизмы аренды, покупки, но так или иначе эти ЦОД должны где-то создаваться.

При текущей ключевой ставке проекты, которые появляются на рынке, не самые дешевые. Не самый дешевый получается и конечный продукт, который мы можем арендовать или купить.

Второй фактор, это Москва и Московская область, ограничения по земле. Даже сейчас, имея технические условия, участок земли и правильный вид разрешенного использования, мы не можем получить разрешение на строительство со словом «ЦОД».

Есть и кадровый фактор, сейчас идет очень большой переток кадров. Но боль не столько в цифрах, сколько в общем понимании ситуации. Со всем этим новостным фоном мы начали относиться к ЦОД как к какой-то недвижимости, которая потребляет огромное количество электричества.

Я нахожусь внутри РТК-ЦОД уже десять лет и наблюдаю, как совместно с нашими заказчиками мы выстраиваем общую стратегию развития цифрового будущего. И ЦОД, это основа. ЦОД, это такой бейсмент для того, чтобы цифровые сервисы развивались.

Рынок коммерческих ЦОД, в котором РТК-ЦОД занимает порядка 30%, рос на 12–15% в год, ежегодно прибавлялось порядка 10 тысяч стоек. Сейчас мы упали примерно до 4–6% прироста. Какое-то предложение есть, сейчас появляются проекты, но в целом коммерческий сегмент действительно затухает.

Модератор: Антон, «Яндекс» строит один из крупнейших ЦОД в стране, и вы крупнейший потребитель. Зачем они вам и зачем промышленности в целом?

Антон Москаленко: Правильный вопрос: зачем промышленности мы?

На самом деле ЦОД потихоньку становится достаточно крупной отраслью промышленности. Очень жаль, что Минпромторг пока не дошел до нашей сессии. Хотелось бы поговорить о том, что это такая же крупная отрасль и по инвестициям, и по кадровому потенциалу, как металлургия, машиностроение и так далее.

Нужно разделять две вещи. Есть традиционные вычисления и рынок colocation, о котором говорил Константин, когда в аренду предоставляются стойки для размещения серверов частных компаний. Но за последние два года сначала хайп, а потом реальные разработки в сфере искусственного интеллекта очень сильно изменили этот рынок, по сути, перевернули его.

Если раньше мы говорили «крупный ЦОД», имея в виду ЦОД на 5, 10, 15, 20 МВт по энергопотреблению, то сейчас в стране, по сути, два гиперскейлера, это мы и Сбер, это 240 МВт, уже говорим про 300. И это еще не зарубежные гиперскейлеры, которые строят гигаваттные ЦОД и имеют для этого энергетическую инфраструктуру.

В стране появилась новая категория потребителей, новая категория ЦОД. Хотелось бы, чтобы ситуация с энергетикой и дефицитом подключений в центральных, европейских регионах разрешилась. Но мы реалисты и прекрасно понимаем, что она не рассосется, с этим дефицитом мы будем сталкиваться очень долго.

Для чего нужны ЦОД, в том числе работающие с технологиями искусственного интеллекта? Прежде всего для того, чтобы глобальные гонки в очередной раз не проиграть. Мы уже несколько раз за последние сто лет не были первыми в гонке за некоторые технологии.

Сейчас у нас есть потенциал, и я очень надеюсь, что он никуда не денется в ближайшие десять лет. Технологии искусственного интеллекта вошли в нашу жизнь. По нашим оценкам, до 70–75% компаний, прежде всего промышленных, сейчас активно их используют как on-premise, то есть на своих серверах, так и арендуя облачные хранилища.

Никакой промышленности, я уверен в этом абсолютно, не может быть без инвестиций в собственные цифровые активы. А эти цифровые активы сейчас потребляют очень много электроэнергии, потому что и у нас, и в корпоративных ЦОД ставится оборудование, которое потребляет в десятки раз больше, чем традиционная цифровая инфраструктура.

Поэтому да, мы столкнулись с дефицитом. Этот дефицит во многом обусловлен моделью развития российской энергетики за последние 30 лет. Очень много узких мест. Но ситуация не безысходная. Мы видим, что те же Россети уже стали учитывать развитие технологий искусственного интеллекта в своих планах и прогнозах.

Модератор: Евгений, вы строите ЦОД, это ваш основной бизнес. Вы согласны с картиной, которую нарисовали коллеги из «Яндекса» и РТК-ЦОД?

Евгений Вирцер: В целом коллеги очень четко и правильно описали ситуацию, в которой сегодня находится отрасль. Я бы добавил, что без этой базовой инфраструктуры невозможно развитие ИТ-сервисов, которые необходимы как воздух и промышленности, и финтеху, и добывающему сектору, по сути, любой отрасли. Сегодня ИТ это кровь любого предприятия.

Крупные компании, да и средние уже тоже, планируют развитие ИТ-инфраструктуры на несколько лет вперед, а кто-то и на более длинный горизонт. Без ЦОД этим планам просто не суждено сбыться.

Константину задавали вопрос про цифры, я бы тоже привел одну. Если стоимость ЦОД как объекта инженерной инфраструктуры принять за одну единицу, то оборудование, которое в него ставится, в зависимости от технологии, это условно х8-х10 к этой единице. А стоимость бизнеса, который на этом оборудовании дальше разворачивается, по сути своей бесценна.

Через это узкое горлышко развития инфраструктуры ЦОД мы запираем в разы, а то и в десятки раз большие деньги и возможности для развития наших компаний и государственных систем.

Рубль, который мы не можем положить в ЦОД из-за проблем с техприсоединением или чего-то еще, это 20-30 рублей бизнеса, который в этом ЦОД дальше будет крутиться.

Модератор: Дмитрий, коллеги с разных сторон дали нам одну картину: дефицит. Что планирует государство? Есть ли у вас какая-то карта?

Дмитрий Никитин: Я подтвержу оценки, которые уже озвучили участники дискуссии. Дефицит действительно есть, и фактор его возникновения не один.

Чтобы принимать решения о том, как помогать и кому, перед государством стоит задача определить, что такое ЦОД, чтобы меры поддержки были целевыми.

Возвращаясь к вашему вступительному слову, уточню: на законодательном уровне понятие ЦОД уже установлено. В 2025 году были внесены изменения в закон о связи, и в рамках него такое определение появилось. Более того, закон содержал еще ряд важных положений.

Первое, мы постарались уже на старте регулирования разделить так называемые полезные вычисления и промышленный майнинг. По сути, на законодательном уровне прописали запрет на осуществление майнинговой деятельности в ЦОД.

Почему это важно? Сейчас активно развивается регулирование майнинговой деятельности, и оно в целом поддерживается со стороны министерства. Но природа майнинга и ЦОД различна, поэтому и подходы к регулированию должны быть абсолютно разными.

Второй важный шаг, который позволил сделать закон, это запустить, по сути, перепись ЦОД, отделенных от майнинговой составляющей. Министерство наделено полномочиями по ведению реестра ЦОД. С марта 2026 года мы начали принимать заявки. Многие участники сегодняшней дискуссии их уже подали, и их ЦОД включены в реестр.

Что дает эта система регулирования? Проектируя меры поддержки, мы можем достаточно точно привязываться к этому перечню, к реестровой модели, не рассеивать ресурсы, а предметно работать непосредственно с операторами.

Один из вопросов, которые уже затрагивались, это разрешительная деятельность. При реализации любого проекта она становится дополнительным барьером, в преодоление которого приходится инвестировать финансовые и временные ресурсы. Это ставит под вопрос сам инвестиционный проект по созданию ЦОД.

Поэтому одно из важных направлений, это снижение административной нагрузки и распространение понятийной базы, которую мы формируем, на смежные сферы, регулирующие создание и эксплуатацию ЦОД.

Например, вопрос использования земельных участков и их предназначения мы сейчас стараемся отрегулировать с коллегами из Росреестра. Те сложности, которые возникают, должны перейти в формат урегулированных и цивилизованных отношений.

Второе направление, это оптимизация уже существующих инструментов поддержки. Много говорится о необходимости дополнительного финансирования и гарантий, чтобы такие проекты были привлекательнее. Но за последние 10–15 лет государство совместно с крупными институтами развития запустило множество механизмов.

Изначально они не были адаптированы для финансирования создания ЦОД, но сейчас такая работа началась. Например, с Key Point мы пробуем использовать соглашение о защите и поощрении капиталовложений.

Это позволяет снижать стоимость запуска проектов, налоговую нагрузку и кредитное плечо, которое многие операторы ЦОД привлекают для их реализации, а также распространять на отрасль льготы, которые уже используются при создании промышленных объектов.

С этим направлением мы связываем достаточно много перспективных треков, в рамках которых можем получить реальный результат для отрасли.

Модератор: Спасибо, Дмитрий. Перейдем от государственной рамки к инженерной. Андрей, «ОДК Инжиниринг» это прежде всего промышленные технологии. Как вы смотрите на ЦОД с точки зрения инженерии?

Андрей Воробьев: Мы разрабатываем, производим и поставляем газотурбинные энергетические агрегаты на основе технологии газотурбинного двигателя, поэтому в первую очередь думаем о возможности получить электроэнергию за счет использования газа.

С точки зрения инженерии, если соединить технологии обработки данных с локальной распределенной генерацией, получается комплекс, который решает задачу накопления и обработки данных с помощью собственной энергетики, в том числе не связанной с сетевой инфраструктурой. Это комплексный энергообъект как с точки зрения выработки электроэнергии, так и ее отпуска для работы центра обработки данных.

Первое, это зависимость от газа, несмотря на то что у нас есть газотурбинные энергетические агрегаты с двухтопливным исполнением. Мы поставляем агрегаты мощностью фактически от 2 до 110 МВт и можем выбрать единицу, которая будет обеспечивать конкретную потребность.

Например, сейчас на стенде Ростеха мы представляем решение на базе газотурбинной энергоустановки мощностью 6 МВт с двигателем ГТД-6РМ. В линейке ОДК от 2 до 110 МВт мы имеем фактически любую мощность, которая может мультиплицироваться через соединение энергоустановок. Базовые 6 МВт можно объединить в энергоцентр из четырех или шести установок, суммируя эту мощность.

Следующее развитие газотурбинной технологии, это паровой хвост, который может использоваться для тепловой передачи. Здесь возможны два варианта: либо тепло утилизируется для отопления инфраструктуры, что дает экономию, либо стоимость электроэнергии снижается за счет продажи тепла.

Совокупный монетарный эффект однозначно положительный. Установленный киловатт и, соответственно, отпуск электроэнергии для ЦОД становятся гораздо дешевле.

Вторая технологическая особенность, это режим тригенерации, когда тепло не просто утилизируется, а через абсорбционные установки используется для охлаждения серверов.

Здесь необходимо искать баланс. Небольшой объем тепла, достаточный для тригенерации, образуется за счет прямого газотурбинного цикла. Большой объем можно получить за счет установки парогазового котла либо парогазовой турбины с котлом, когда тепловая мощность газотурбинной установки кратно увеличивается.

В результате локальное инфраструктурное решение может привести к построению энергетического узла, отвязанного от проблемы сетевого дефицита, с которым сейчас столкнулись ЦОД.

Решение на базе газотурбинной технологии может стать палочкой-выручалочкой для ЦОД, у которого нет свободной энергетики в городе. С этим уже столкнулись Москва и Московская область и в будущем столкнутся ЦОД, которые строятся в крупных городах, где энергодефицит наиболее заметен.

Карта развития ЦОД в этом случае должна учитывать наличие газовой инфраструктуры. Это северные регионы, в первую очередь Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский округа, где есть профицитный газ, а также Башкортостан и Оренбургская область.

При этом технологии ЦОД не сильно отвязаны сотнями километров от инфраструктуры потребления и обработки данных. Поэтому при размещении необходимо учитывать и эту особенность.

Модератор: Станислав, вы услышали пять разных диагнозов рынка. Но как законодатель, на чем юридически должна держаться вся эта конструкция?

Станислав Наумов: Я хотел бы поддержать коллегу из Министерства цифрового развития. У нас действительно с 2025 года сформулировано понятие ЦОД в законе о связи.

Для участников с инженерным складом мышления поясню: иногда в поправки второго чтения выносятся сопутствующие темы, поэтому, возможно, мы все вместе это не отфиксировали. Но Правительство и Министерство цифрового развития эту работу своевременно проделали, поэтому сейчас и возникает возможность использовать реестровые инструменты.

Хотя лично я не переоценивал бы силу этого инструмента. Реестр это скорее программа минимум.

Я бы исходил из стратегических оценок, которые коллеги по бизнесу уже дали. Во-первых, темпы цифровизации будут нарастать. У нас когда-то был «крест Чубайса», сейчас про это мало кто помнит. Там как раз сопоставлялись объемы производства электроэнергии и спрос на нее. Мы уже проходили через такого рода развилку.

Я сам в свое время работал в Министерстве промышленности и понимаю, как иногда хочется немного притормозить темпы роста, чтобы они опирались не на китайских, а на российских поставщиков. Здесь нужно искать правильные решения.

Нужно сочетать разные инструменты. Сегодня поднималось несколько пространственных и территориальных вопросов. Кто-то предлагает по технологическим причинам строить вдоль берега Северного Ледовитого океана, а наш Комитет по экономической политике задался вопросом, можно ли размещать ЦОД на базе существующих особых экономических зон и давать дополнительные льготы.

Когда два-три года назад ко мне пришли коллеги из компании «Парус», мы столкнулись с типичной проблемой регулирования: есть смежные сферы ответственности, и каждое министерство может сказать: «В этой части сделаем мы, а в этой должны сделать коллеги». В результате происходит отставание.

Даже спустя год после появления определения центра обработки данных еще идет рассмотрение заявок. Но это объективно сложный процесс, его нельзя недооценивать и нельзя сделать по щелчку.

В другой ситуации можно было бы пойти по либеральному пути: ничего не регулировать, кто где хочет, тот там и занимается. Но сейчас это невозможно.

Поэтому, с моей точки зрения, с одной стороны, нужны особые экономические зоны. С другой, ключевым игроком в процессе цифровизации является государство, оно выступает заказчиком очень многих функций.

Было бы логично посмотреть на нормы 44-ФЗ и 223-ФЗ, несмотря на то что сейчас это сфера преимущественно частных инвестиций и, наверное, такой и должна оставаться. Это пока гипотеза для подготовки финальной версии.

У нас есть хороший принцип «третий лишний». Может быть, надо сделать принцип «второй лишний», чтобы был полный цикл. Тогда эти преференции будут оправданы.

И в развитие газотурбинной идеи: может быть, нам надо строить ЦОД на территории атомных станций. Это гипотеза. Сейчас это не разрешено по технологическим причинам. Возможно, здесь нужны соответствующие законодательные коррективы.

Модератор: В завершение первого блока обращусь к Дмитрию. Вы в «Сколково» видите десятки проектов по всей стране. Если дата-центры бывают разными, должна ли стратегия их размещения различаться?

Дмитрий Сахаров: Я бы хотел начать с типизации ЦОД, потому что они действительно бывают разные. Мы привыкли воспринимать ЦОД как некую инфраструктуру, где стоят стойки и размещается оборудование. Но если мы говорим о стратегии размещения, нужно понимать, для чего конкретно этот ЦОД создается.

Есть классические коммерческие ЦОД, которые предоставляют инфраструктуру заказчикам. Есть корпоративные ЦОД, которые компании создают для собственных нужд. Есть гиперскейлеры, о которых сегодня уже говорили. И появляется отдельная категория ЦОД, ориентированных на задачи искусственного интеллекта.

У каждого из этих типов свои требования к размещению. Где-то критична близость к потребителю, где-то задержка сигнала, где-то доступность кадров, а где-то на первый план выходит электроэнергия.

Поэтому, когда мы говорим о стратегии размещения, нельзя все ЦОД рассматривать одинаково. Если для одного типа критична близость к Москве или другому крупному центру потребления, то другой можно вынести туда, где есть свободные энергетические мощности.

Соответственно, должна быть разная модель поддержки со стороны государства. Когда мы проведем такую типизацию и мощности, которые по сути своей одинаковы, распределим географически по регионам, возможно, проблема дефицита станет менее острой.

Хотя надо понимать, что мы создаем новую инфраструктуру, и ее в любом случае необходимо учитывать в энергогенерации.

Где взять энергию для новых ЦОД

Модератор: Мы услышали диагноз. Дефицит мощностей растет, спрос со стороны государства и бизнеса подтвержден, а типология ЦОД показывает, что универсальных решений не бывает.

Переходим ко второму блоку нашей дискуссии: где взять энергию для всего этого объема строительства?

Евгений, вы строите ЦОД. Что происходит, когда вы подаете заявку на подключение к электросети?

Евгений Вирцер: Смотря где: если мы подаем заявку в Екатеринбурге, все хорошо. Если в Москве или Московской области, то сейчас все заявки, по сути, заперты. И не только для нас.

Технические условия в Москве и Московской области поставлены на паузу, они просто не выдаются. Технические условия, которые были выданы несколько месяцев назад, есть, но сегодня в Москве нельзя получить согласование на строительство объекта, в названии которого есть слово «ЦОД». То есть ЦОД в Москве и Ближнем Подмосковье строить нельзя.

Альтернативой является строительство ЦОД с собственной генерацией. Если инвестор приходит и показывает, что готов делать газовую генерацию, это разрешено.

Поэтому сейчас мы, с одной стороны, ждем, что ситуация разрешится и в ближайшее время возобновится подключение ЦОД в Москве и Московской области к традиционной энергетике. С другой стороны, параллельно прорабатываем историю с газом.

Для участников рынка ЦОД она немного новая. ЦОД всегда были, да и остаются потребителями электроэнергии, а не ее генераторами. Но поскольку жизнь поменялась, будем вынуждены учиться генерировать электроэнергию.

Пока эта история как сервис не сильно распространена. Мы обсуждали это и с ОДК, и с другими коллегами. Это тоже рынок, которому предстоит развиваться, если ситуация с подключениями не изменится.

Модератор: Андрей, насколько быстро можно развернуть такую генерацию и насколько она вообще способна закрыть потребности ЦОД?

Андрей Воробьев: Если говорить про технологию газотурбинной генерации, сроки развертывания зависят от мощности и конфигурации объекта. Но сама технология позволяет создавать локальные энергоцентры непосредственно рядом с потребителем.

Мы говорили, что наша линейка начинается от 2 МВт и доходит до 110 МВт. Эти установки можно объединять и таким образом набирать необходимую мощность.

Здесь вопрос не только в том, чтобы поставить газотурбинную установку. Необходим газ, нужна соответствующая инфраструктура, нужно решить вопросы присоединения. Но в результате ЦОД получает собственный источник электроэнергии и становится меньше зависим от ограничений сетевой инфраструктуры.

При этом можно использовать и тепло, которое образуется при генерации. Мы уже говорили про когенерацию и тригенерацию, когда тепло используется либо для других объектов, либо для производства холода и охлаждения оборудования ЦОД.

Поэтому с инженерной точки зрения такое решение существует. Дальше вопрос в экономике конкретного проекта и в том, насколько оно подходит конкретному заказчику.

Модератор: Антон, вы крупнейший потребитель. Насколько для «Яндекса» вообще реалистичен сценарий собственной генерации?

Антон Москаленко: До этого года наши инженеры вообще отказывались думать про собственную генерацию. И связано это с тремя аргументами против.

Первый аргумент: сетевая энергия всегда надежнее. Для наших ЦОД надежность 24/7 без малейшего перебоя очень важна. Поэтому у нас множественность вводов, иногда мы питаемся от нескольких подстанций. Когда работаешь в автономном режиме, даже если это позволяет не зависеть от сети, остаешься один на один со своими технологическими проблемами.

Вторая история: каждый должен заниматься своим делом. Мы ИТ-компания, мы не энергетики. Наращивать дополнительные компетенции, это миллиардные инвестиции и в кадры, и в инфраструктуру для содержания всего этого.

Нужно где-то устраивать хранилища для топлива. По сути, рядом с ЦОД мы размещаем такой же по размеру объект, а может быть, даже более сложный, в том числе с точки зрения промышленной безопасности. Поэтому мы очень сильно сопротивляемся тому, чтобы становиться энергетиками.

Есть и третий аргумент против, это стоимость. В любом случае сетевая энергия для нас пока дешевле, чем собственная генерация. Даже если рассчитывать на цикл функционирования ЦОД 30–40 лет, все равно есть замена оборудования и капитальные расходы.

Собственная генерация, это 9, 10, 12 рублей, меньше точно нет. И даже на высоком напряжении в большинстве субъектов, где мы подключаемся и будем подключаться, сетевая энергия для нас выгоднее собственной генерации.

Модератор: Получается, собственная генерация технологически возможна, но для самого ЦОД это новый бизнес, дополнительные риски и более дорогая энергия. Дмитрий, что в этой ситуации может сделать государство?

Дмитрий Никитин: Вопрос генерации сейчас на повестке. Понятно, что этот инструмент не может быть универсальной таблеткой, которая решит все проблемы.

Но если мы пойдем в сторону того, чтобы снять резервы по 25 МВт и позволить бизнесу развиваться в этом направлении для снабжения ЦОД, то найдем дополнительные источники.

Тот же Росатом давно выступает с этой инициативой. На разных площадках коллеги говорят, что при избытке электроэнергии, которая гипотетически может использоваться для этих целей, они все равно ограничены действующей нормативно-правовой базой в процессах ее использования и снабжения ЦОД. Для той же AtomData это является определенным сдерживающим фактором.

Еще один важный момент, это получение разрешения на технологическое присоединение. Даже нормативно установленные сроки подготовки проекта по техприсоединению выходят за один год.

Это сложная история, которая требует серьезных компетенций со стороны профильных инстанций. Но с точки зрения инвестиционного проекта эти сроки в ряде случаев сопоставимы с созданием самого ЦОД, возведением объекта и подведением к нему инфраструктуры.

Поэтому, если мы пойдем в сторону оптимизации процедур и сокращения сроков, инвестиционные риски тоже снизятся. А при привлечении дополнительного финансирования такие проекты становятся более реализуемыми даже в текущей экономической ситуации.

Вопросы тарифной политики мы, думаю, обсуждать не будем, поскольку здесь уже нужна компетенция Минэнерго.

Модератор: Константин, возвращаемся к вам. Вы услышали весь диалог, от проблемы до предложения регулятора. У РТК-ЦОД есть практический выход из этой ситуации?

Константин Степанов: Хочется поддержать тезис Антона: ЦОД очень хочется заниматься своим бизнесом, не хочется заниматься генерацией.

У нас с 2018 года есть проект в Удомле, который мы развиваем совместно с Росатомом. Там есть два трансформатора по 80 МВт и готовое сооружение PowerShell, в котором мы за 12 месяцев готовы организовать инфраструктуру для наших заказчиков.

Но с 2017 года это не сильно пользовалось спросом. Мы построили туда коннективность, сейчас задержка составляет меньше 7 миллисекунд. Там стоят довольно большие заказчики. И как раз сейчас наступил момент, когда рынок стал проявлять к таким площадкам интерес.

В целом можно сказать: давайте построим ЦОД у атомной станции. Но мы всегда заложники технического задания нашего заказчика, на конкурс которого откликаемся. Обычно в конкурсной документации прописана вторая категория электронадежности и другие требования. Я всегда смотрю через призму того, что скажет наш заказчик.

У нас есть контракты, в которых минута простоя исчисляется десятками миллионов рублей. Поэтому ЦОД действительно заложник стабильного электричества. И система энергоснабжения, которой мы сейчас пользуемся, действительно является самой надежной.

Еще один тезис: может быть, я чего-то недопонимаю, но глобально проблемы нет. Есть проблема внутри Москвы и Московской области. Когда мы говорим про Оренбург, Ханты-Мансийский округ или какой-нибудь угольный разрез, все это можно применить к другим типам ЦОД.

Мы опять возвращаемся к классификации. Давайте сделаем классификацию, с которой Антон, коллеги и корпоративные заказчики согласятся и скажут: для нас не имеет значения задержка на волокне. Допустим, какое-то хранение или инференс можно удаленно разместить.

Но специфика нашего заказчика аккумулирована вокруг городов-миллионников. И важно понимать, что наш заказчик, это не ЦОД на сотни мегаватт, о которых говорил Антон. Это, допустим, ЦОД на 10 или 20 МВт. Мы называем их ЦОДами доступа. Там могут находиться, например, Active Directory какого-то финтеха.

И здесь у меня сразу возникает вопрос: а как мы с вами будем ставить генерацию в городе?

Где заканчиваются возможности собственной генерации

Модератор: Андрей, тогда вопрос к вам. Если ЦОД должен находиться в городе, насколько реально разместить рядом с ним собственную генерацию?

Андрей Воробьев: Здесь вопрос действительно сложный. Мы говорили про газотурбинную генерацию как решение в тех местах, где есть соответствующая газовая инфраструктура. Но когда речь идет о крупных городах, возникают дополнительные ограничения.

Нужно учитывать размещение самого энергоцентра, требования промышленной безопасности, газовую инфраструктуру, экологические требования. Поэтому нельзя сказать, что собственная генерация универсально решает вопрос для любого ЦОД.

Если есть возможность вынести вычислительные мощности туда, где есть газ и где можно построить энергоцентр, решение работает. Если же заказчику необходима близость к потребителю и ЦОД должен находиться непосредственно в городе, возникает уже другая инженерная задача.

Модератор: То есть снова возвращаемся к тому, что сначала нужно понять, какой именно ЦОД мы строим и для каких задач?

Андрей Воробьев: Безусловно. Нельзя говорить об одной универсальной модели. Все зависит от мощности, назначения ЦОД, требований заказчика и того, насколько он привязан к конкретной территории.

Что делать с «запертыми» резервами

Модератор: Дмитрий, мы услышали Евгения и Антона о запертых резервах, о том, что не пускают. Кто должен разблокировать резервы: рынок или государство?

Дмитрий Никитин: Говорить о запертых резервах при отсутствии представителей Минэнерго сложно, но можно предположить, что сначала нужно понять: мы говорим о действительно неиспользуемых ресурсах или это попытка перестраховаться и авансом закрыть то, что можно было бы эффективно использовать для снабжения электроэнергией ЦОД.

Для этого нужно проводить аудит того, кто сейчас подключен, кто использует мощности, кто считается ЦОДом. И история с реестровой моделью может дать ответ на этот вопрос.

Если мы как минимум отделим энергетику ЦОД от майнинга, уверен, резервы в той или иной степени найдутся. Самое главное, мы сможем по-разному выстроить регулирование новых техприсоединений. ЦОД, несущие полезные вычисления, должны получать такого рода техприсоединение в преференциальном порядке по сравнению с техприсоединениями на общих основаниях.

Второе, это классификация самих ЦОД по уровню надежности. Выделение ЦОД, которые обрабатывают наиболее значимую информацию и имеют самую надежную инфраструктуру, тоже может позволить найти резервы, которые сейчас напрямую не связываются с развитием ЦОД.

Третье, вопрос генерации, он сейчас на повестке. Понятно, что это не универсальная таблетка, которая решит все проблемы. Но если мы снимем резервы по 25 МВт и позволим бизнесу развиваться в этом направлении для снабжения ЦОД, то найдем дополнительные источники.

Тот же Росатом давно выступает с этой инициативой: на разных площадках коллеги говорят, что при избытке электроэнергии, которая гипотетически может использоваться для этих целей, они ограничены действующей нормативно-правовой базой в процессах ее использования и снабжения ЦОД. Для той же AtomData это является определенным сдерживающим фактором.

Еще один важный момент, это получение разрешения на техприсоединение. Сейчас даже нормативно зафиксированные сроки подготовки проекта по техприсоединению выходят за один год.

Это сложная история, которая требует серьезных компетенций со стороны профильных инстанций, но с точки зрения инвестпроекта эти сроки в ряде случаев сопоставимы с созданием самого ЦОД, возведением объекта и подведением инфраструктуры.

Если мы пойдем в сторону оптимизации процедур и сокращения сроков, то снизим и инвестиционные риски, а при привлечении дополнительного финансирования такие проекты становятся более реализуемыми даже в текущей экономической ситуации.

Вопросы тарифной политики мы, думаю, обсуждать не будем, поскольку здесь уже нужна компетенция Минэнерго.

Модератор: Антон, вы говорили, что «Яндекс» не хочет становиться энергетиком. Но если сетевой мощности недостаточно, какой вариант для вас реалистичен?

Антон Москаленко: Мы можем работать в комбинированном режиме. Допустим, 120 МВт собственной генерации, 80 МВт резервируется из сети.

Но это серьезное увеличение CAPEX для нас. Сейчас основной расход, наверное, 80% наших расходов, это оборудование, которое мы ставим для развития и обучения национальных моделей искусственного интеллекта. Счет скоро пойдет на триллионы.

Точнее, если взять нас и Сбер, по стоимости капитальных затрат, включая оборудование, он уже идет на триллионы.

ЦОД с собственной генерацией как сервис

Модератор: Евгений, получается, рынок вынужден искать новую модель. Насколько реальна генерация именно как сервис для операторов ЦОД?

Евгений Вирцер: ЦОД всегда были и остаются потребителями электроэнергии, а не ее генераторами. Но поскольку жизнь поменялась, будем вынуждены учиться генерировать электроэнергию.

Пока эта история как сервис не сильно распространена. Хотя, думаю, коллеги, которые оперируют ЦОД, меня поддержат: если такая услуга станет конкурентной и распространенной в стране, мы будем с удовольствием ей пользоваться.

Пришли бы коллеги, например Андрей, построили генерацию, а мы сели бы на постоянное потребление хорошего электричества.

Но пока мы только в начале пути. Насколько я знаю, могу ошибаться, есть ограничение 25 МВт: можно сгенерировать на газу, дальше все нужно отдавать в сеть.

Если мы говорим про большие ЦОД на газовой генерации, здесь тоже будет вопрос к регуляторам. Для ЦОД нужна поправка, чтобы, если мы строим большой ЦОД на газу, мы не были обязаны со стороны энергоцентра отдавать электричество в сеть, а могли использовать его под объект.

Константин Степанов: Что делать новому игроку, который заходит на рынок и при текущей ключевой ставке пытается выйти на какую-то окупаемость? Сейчас окупаемость в лоб получается 12–15 лет. Какой здоровый инвестор сюда пойдет?

Я считаю, что точечно мы действительно всегда можем решить проблему. Но хочется решать ее не точечно, а системно.

От дефицита энергии к энергопаркам

Модератор: Константин, спасибо за поднятые проблемы. Андрей, вы упоминали газ, и я знаю, что у вас есть работающий объект, Тутаевская ПГУ. Расскажите, как это выглядит на практике.

Андрей Воробьев: Прежде чем перейти к Тутаевской ПГУ, хотел бы дать комментарий. Мне абсолютно понятны риторика и нежелание сложившегося бизнеса ЦОД заниматься непрофильным и непонятным бизнесом по энергоцентрам.

Он сложный, технологически и технически имеет совсем другие риски, он завязан на возможность потребления ресурса, наличие газовых контрактов, резервирование через дизель. Все это энергохозяйство, самостоятельная компетенция, которая никак не связана с чистыми серверными, где обеспыливание и так далее. Это вообще разные вещи.

Но здесь мы сталкиваемся с объективной реальностью: в части энергетического машиностроения мы видим серьезный разрыв в контрактации на будущие периоды. Это говорит о том, что в горизонте ближайших пяти лет количества вновь возводимых энергообъектов будет недостаточно, чтобы покрывать растущий бизнес ЦОД.

Поэтому об этом нужно предметно позаботиться. Казалось бы, далекие друг от друга цифровая инфраструктура и бизнес, связанный с поставкой энергетического оборудования, должны найти сопряжение. Должны возникнуть генераторы и интересанты, которые будут сводить эту инфраструктуру. Либо сами ЦОД станут заказчиками, и будут создаваться энергоцентры, которые их обеспечивают.

Такой центр у нас реализован на базе Тутаевской ПГУ. Правда, там пошли от обратного. Сначала была построена Тутаевская ПГУ на 52 МВт рядом с Тутаевом в Ярославской области. В тот момент в регионе был энергопрофицит, и станция не нашла структуру потребления. Сейчас Ярославская область уже переходит в дефицит.

В определенный момент объект был куплен частным инвестором, и сейчас там ЦОД. Планка в 25 МВт преодолена, отдельно выделено структурирование по этой мощности.

Станция работает на базе наших установок, произведенных ОДК «Сатурн» в Рыбинске. За счет парового хвоста получается хороший тариф по электроэнергии: пар отгружается в город, а электроэнергия используется для потребления ЦОД.

Это конкретный пример применения локальной генерации к той теме, которую мы сегодня обсуждаем. Хороший проект, который может мультиплицироваться в другие проекты как технологическая связка.

Константин Степанов: Ольга, извиняюсь, можно буквально вопрос? Андрей, у вас 52 МВт. Насколько они утилизированы?

Андрей Воробьев: С точки зрения электроэнергии?

Константин Степанов: С точки зрения потребителя.

Андрей Воробьев: Таких данных у меня нет, я просто не эксплуатирую станцию.

Константин Степанов: Мы моделировали эту историю с коллегами и, в частности, разговаривали с Минэнерго. Мне нравится одна концепция, попробую ее сейчас сформулировать.

Предстоит большая работа, чтобы придумать механизмы, при которых есть, например, энергопарк где-то в Тутаеве или в 15 километрах от Москвы, на большой трубе. Этот энергопарк отдает электричество в обычную сеть, а мы можем покупать у него мощность, допустим, в Москве: 5, 10, 20 МВт, платя надбавку за передачу электричества.

Последние мили до различных энергоузлов мы строим самостоятельно.

Если бы Минэнерго концептуально, а законодательство нормативно позволили создать такую обвязку, можно было бы иметь несколько операторов энергопарков на 100, 200, может быть, 300 МВт в правильных, безопасных или распределенных узлах.

Эти распределенные узлы отдают мощность в сеть, а мы забираем ее уже с определенной надбавкой. Насколько я знаю, нам не хватает мощности, но в определенных узлах сети есть подстанции 500 кВ, которые спокойно могут эту мощность принять. В случае необходимости последние мили мы можем достраивать.

Что мешает строить ЦОД на собственной генерации

Модератор: Станислав, что сегодня мешает строить ЦОД на собственной газовой генерации в промышленных масштабах: технологии, деньги или регулирование?

Станислав Наумов: Регулирование. В свое время, когда Андрей Рэмович Белоусов был первым вице-премьером, существовал хороший управленческий формат, большой сквозной проект по преодолению разного рода регуляторных барьеров.

Наверное, сегодня можно попросить Александра Валентиновича Новака, который отвечает и за энергетику, и за экономику, взять на себя такую функцию и собрать все воедино.

С одной стороны, есть газовая энергетика. С другой, сейчас мы обсуждаем, почему нельзя, например, вернуться к закрытым угольным шахтам и рядом посмотреть на ресурсные возможности, которых сегодня нет в энергетическом балансе. Мы меняем подходы к тому, что называется «зеленой» энергетикой.

Может быть, еще более важное решение, не пытаться что-то делать в энергопрофицитных регионах. Технологи могут сказать, что это в любом случае ухудшает параметры, а для цифровой экономики доли секунды имеют принципиальное значение.

А вот поменять классическое регулирование оптового энергетического рынка, сделать правила более четкими и заточить их именно под ЦОД, это, наверное, даст больше свободы и позволит уйти от зависимости от розничных ограничений и розничных тарифов.

Из того, что я сейчас слышу, это можно было бы положить в рекомендации нашей сессии.

Где брать энергию и кто должен за нее платить

Модератор: Денис, вы управляете энергетическими активами РОСНАНО. Мы много говорили о том, где взять энергию. Как вы смотрите на эту проблему со стороны энергетики?

Денис Граф: Мы не собираемся строить атомные станции где-то посреди поля, чтобы снабдить электричеством какое-нибудь село. Это будут невероятно большие деньги.

Поэтому вопрос, где размещать ЦОД? В Москве, поближе к хозяевам? Я бы тоже хотел, наверное, чтобы ЦОД был рядом со мной. Но сколько будет стоить его построить? Дорого.

Давайте настроим в Москве генерации и обеспечим ЦОД электричеством. Это будет дорого и экономически нецелесообразно.

Количество вводимых вычислительных мощностей сейчас с каждым годом падает. Почему? Потому что рынок очень волатильный и нет уверенности, что будет дальше, куда будут двигаться майнинг, биткоин или сами технологии.

Сейчас примерно половина вычислительных мощностей, это облачные технологии. Для них важна не только энергетика, но и каналы связи, в отличие, например, от того же майнинга. Поэтому здесь очень много переменных.

Но меня радует то, что я слышу от коллег. Пока маржа у ЦОД достаточно высокая, чтобы не иметь профессиональных энергетиков в своем штате. Если коллеги говорят, что собственная генерация стоит около 10 рублей, я с удовольствием предложу дешевле.

РОСНАНО обеспечит вас локальной генерацией дешевле 10 рублей. Мы даже за свои деньги построим и заключим с вами договор энергосервиса. Обеспечим любой объем.

Что касается существующих мощностей, прямо сейчас у нас есть проект на 200 МВт на Кольском полуострове. Приходите, дадим.

Хотите локально в Москве? В Москве тоже решим вопрос, правда, здесь уже нужны другие ресурсы. Если нужен газ, нужны другие виды топлива для московской локации.

Поэтому вопрос не белый и не черный. Я понимаю коллег, они хотят заработать деньги. Государство хочет деньги сэкономить, потому что их сейчас недостаточно для всего, что мы хотим сделать.

Модератор: То есть предложение от РОСНАНО мы зафиксировали. Если собственная генерация обходится операторам примерно в 10 рублей, вы готовы предложить дешевле и построить ее за свои деньги?

Денис Граф: Да. И заключить договор энергосервиса.

Промышленный суверенитет

Ольга Белякова: Мы переходим к завершающему блоку нашей дискуссии. Энергетический вопрос решаем: где-то сетями, где-то локальной генерацией, где-то умным управлением нагрузкой. Но энергия, это только половина уравнения. Третий блок посвящен промышленному суверенитету. Андрей, ОДК производит турбины серийно здесь, в России. Это и есть промышленный суверенитет или нужно что-то еще?

Андрей Воробьев: От импортозамещения мы получили больший тонус и развитие критических технологий, которых до этого у нас не было. В особенности это касается контроллеров, датчиков и других комплектующих, которые раньше закупались.

Мы еще не импортозаместились по ряду сложных металлов, которые используются в турбинах большой мощности. Но это вопрос времени, поскольку металлурги должны наладить соответствующее производство.

Во всех критических технологиях у нас состоятельность полная. Газовые турбины и энергетическое оборудование производятся с опорой на российского производителя. Внутри Объединенной двигателестроительной корпорации порядка 90% собственного производства, около 10% мы закупаем.

Модератор: Евгений, вы строите ЦОД и покупаете оборудование. Есть ли разница в цене между отечественным и иностранным оборудованием и как вы с ней справляетесь?

Евгений Вирцер: Если выделить две основные технологические системы ЦОД, электропитание и охлаждение, то в электропитании ситуация уже более-менее ровная. По большому количеству линеек есть конкурентные предложения российского производства, и мы стараемся при прочих равных применять российское оборудование.

Если говорить про холод, здесь ситуация пока сильно хуже. Когда требуется нетиповое решение, например для работы при очень низких температурах, российские производители могут оказаться и дешевле, и лучше китайских. Но если сравнивать серийные модели холодильных машин, ситуация пока обратная.

Модератор: Дмитрий, где граница между суверенностью и эффективностью и какие инициативы сейчас обсуждаются в этом направлении?

Дмитрий Никитин: По программной составляющей ситуация достаточно позитивная. Часть российских платформ, в частности Cloud Solutions и Selectel, в свое время получали государственную поддержку в рамках нацпрограммы. При этом есть игроки, такие как «Яндекс», которые с самого начала развивали собственную программную платформу как конкурентное преимущество.

Многие зарубежные компании охотно приобретали услуги отечественных операторов ЦОД, что подтверждает их эффективность. Есть отдельные позиции, по которым еще надо работать, но с каждым годом их становится меньше.

Модератор: Антон, в контексте суверенитета кто должен иметь приоритет при распределении вычислительных ресурсов: компании или майнеры?

Антон Москаленко: По-моему, ответ очевидный. Когда есть дефицитный ресурс, на нем может возникнуть общественное благо. Промышленное производство, которое существует в наших облаках, это очевидное общественное благо: чем больше промышленности, тем больше рабочих мест.

Майнинг, это ситуация, когда дефицитный ресурс превращается в финансовый ресурс для владельца предприятия. Поэтому при дефиците энергии приоритет должен быть у вычислений, которые работают на экономику.

ЦОД как отдельная отрасль

Модератор: Антон, в начале дискуссии вы сказали, что ЦОД становится отдельной отраслью промышленности. Если мы говорим о цифровом суверенитете, что в этой конструкции необходимо учитывать?

Антон Москаленко: Суверенитет должен строиться на компромиссе между несколькими отраслями. Мы не должны приходить к энергетикам и говорить: «Вы нас обижаете». Я уверен, мы найдем этот компромисс.

Есть и другой компромисс. Мы должны, конечно, поддерживать наши российские решения по элементной базе, но, к сожалению, с этим совсем все плохо. Это, наверное, тема для другой дискуссии.

Что изменить, чтобы в ЦОД пошли частные инвестиции

Модератор: Что нужно изменить в законодательстве или инвестиционной модели, чтобы частные деньги пошли в ЦОД? Прямо очень кратко, пожалуйста.

Станислав Наумов: Не в ЦОДостроении, а в судостроении у нас есть программа «квоты под киль». Она увязывает возможность вылова краба и его продажи в Японию, несмотря на санкции против России, с заказом судов на российских верфях вместо южнокорейских секонд-хенд судов.

И там мы столкнулись с тем, что это невозможно реализовать, поскольку нет серийного заказа со стороны самих рыболовецких артелей, каждому нужно что-то свое, уникальное.

Поэтому, наверное, в рамках координации Александра Валентиновича Новака нужно, чтобы с ОДК тоже был выстроен такой системный диалог.

С другой стороны, есть две идеи, которые, может быть, стоит пробросить к нашей встрече в следующем году.

Первая. В той же Южной Корее недавно сгорел большой ЦОД, и рухнули, по-моему, 95% госуслуг. «Игра в кальмара» закончилась, не начавшись, можно сказать. Поэтому, может быть, технологически стоит подумать о том, чтобы развивать не только большие ЦОД, а распределенные облачные центры обработки данных.

Кто знает фильм «Приключения Электроника», там можно в собаку какую-то мощность поставить и использовать ее как часть большого, вернее, распределенного облачного центра обработки данных. Может быть, в пылесосе или микроволновке есть какие-то недоиспользованные мощности.

О чем это говорит? Возможно, нужно посмотреть законодательство о персональных данных. Если мы заинтересованы в том, чтобы Россия была передовой цифровой экономикой, нужно найти баланс: «Хорошо, возьмите мой мобильный телефон, он не используется, можете включить его в большое облако для моего локального ЦОД».

Это то, о чем говорил коллега из РОСНАНО: хочется, чтобы мощность была рядом, условно, лежала под подушкой и при необходимости работала на нас.

Есть еще один вопрос, который выходит за контуры сегодняшней дискуссии. Он связан с развитием цифровых платформ, но не маркетплейсов, а B2B-платформ.

Нужно подумать, обязательно ли концентрировать мощности в узловой логике, когда есть завод, конвейер и все сосредоточено в одном месте, или цифровая инфраструктура может строиться иначе.

Что изменить сейчас: финальный блиц

Модератор: Коллеги, мы завершаем нашу сессию. В конце я бы хотела провести блиц: пусть каждый сформулирует одно важное изменение, которое необходимо ввести сейчас и которое даст наибольший эффект, будь то закон, практика или институциональная модель.

Дмитрий Никитин: Сегодня прозвучала инициатива привлечь курирующего вице-премьера к содержательной работе. Такая работа уже ведется на площадке Аналитического центра в рамках проекта «Гильотина 2.0». Площадка открыта для экспертного сообщества и профильных игроков, поэтому мы приглашаем всех к дискуссии со своими предложениями. Я уверен, решения текущих проблем мы найдем.

Станислав Наумов: Если коротко, давайте в балансе между безопасностью и развитием найдем золотую середину. Для того чтобы развивалась цифровая экономика и у страны был цифровой суверенитет, у нас должны быть соответствующие ресурсы. Не надо заниматься самоизоляционизмом, он до добра не доведет.

Евгений Вирцер: Хотелось бы, чтобы основные потребители этой услуги и регуляторы осознали: ЦОД, это серьезные и сложные инфраструктурные объекты, которые реализуются в течение длительного времени и без которых наша цифровая экономика не взлетит. На них нужно обратить внимание.

Андрей Воробьев: Научно-технический прогресс в цифровом звене движется гораздо быстрее традиционных машиностроительных подходов, во всяком случае в энергетике. Поэтому строить долгосрочные программы энергопотребления только на сегодняшних оценках преждевременно. Самому сообществу нужно определиться, является ли ЦОД самостоятельной отраслью или быстро развивающейся технологией, и уже после этого формулировать долгосрочную потребность в энергетике.

Константин Степанов: Было бы здорово, если бы со стороны государства были сформированы условия для появления инвесторов в энергопарки, о которых мы говорили выше, чтобы инвестору было интересно заходить в эту экономику и развивать эту сферу.

Антон Москаленко: Не буду оригинальным: не ухудшать существующее положение. В части энергетики за последние полтора года стало дороже, дольше и непредсказуемее подключение. Для отрасли важно хотя бы не создавать новых ограничений.

«Иннопром-2026» — международная промышленная выставка, прошедшая в Екатеринбурге. Мероприятие объединило более 500 экспонентов и тысячи участников из России и зарубежных стран, став ключевой площадкой для обсуждения технологического суверенитета и развития промышленной инфраструктуры.

Соглашение предусматривает поддержку сотрудников МЧС России при переходе на программные продукты российской ИТ-экосистемы и их последующей эксплуатации. Специалисты компании также помогут сотрудникам ведомства получить новые компетенции, необходимые для автоматизации рабочих процессов и повышения уровня защиты информационных систем.

Помимо доступа к обновлениям программного обеспечения, министерство сможет получать экспертную помощь по установке, настройке и эксплуатации продуктов. Кроме того ИТ-специалисты МЧС России будут испытывать новые решения разработчика в закрытом контуре ведомства. По итогам тестирования компания получит обратную связь о функциональных возможностях и качестве своих продуктов. Такой подход позволит дорабатывать программное обеспечение с учетом требований объектов критической информационной инфраструктуры.

Отдельное лицензионное соглашение предусматривает использование программных продуктов компании МЧС России на специальных условиях. Стороны также планируют регулярно проводить рабочие встречи, участвовать в профильных конференциях и семинарах, а также реализовывать другие совместные инициативы в области российских технологий.

«Соглашение с «Группой Астра» позволит системно тестировать и внедрять новые продукты, получать актуальные обновления и использовать необходимые программные решения для перехода на импортонезависимое программное обеспечение».

— заявил Роман Курынин.

Илья Сивцев отметил, что специфика работы МЧС России предъявляет особые требования к надежности и защищенности информационных систем.

«Специфика МЧС России — это колоссальная ответственность и работа в режиме 24/7, где от скорости принятия решений зависят жизни людей. Информационные системы ведомства должны работать как часы и быть на 100% защищены от внешних угроз. Для нас это партнерство — не просто передача лицензий, а отличная возможность провести глубокие испытания нашей экосистемы в реальных и сверхнагруженных условиях министерства. Получая обратную связь от ИТ-команды МЧС России, мы сможем делать наши решения еще надежнее, а для персонала ведомства переход на новое ПО пройдет максимально незаметно и комфортно».

— подчеркнул генеральный директор «Группы Астра».

Датчики контроля инфраструктуры с автономным питанием

Компания 2TEST, работающая на рынке более 30 лет, представила на выставке промышленные контроллеры и датчики для мониторинга состояния объектов нефтегаза. Алексей Ильяшенко показал датчик контроля вскрытия люков, который оповещает диспетчера об открытии или закрытии канализационных и любых других технологических люков и дверей инженерной инфраструктуры предприятия. Данное устройство востребовано на участках, где технически невозможно подвести стационарное питание или кабель связи.

«Наше устройство работает в течение трех-пяти лет от внутреннего блока питания без подзарядки или замены, а встроенные датчики позволяют контролировать, как факт санкционированного или несанкционированного вскрытия люка, так и передавать данные инженерной инфраструктуры, например, температуру в колодце, уровень воды, показания счетчиков расхода дикостей и газов», — пояснил Алексей Ильяшенко.

Взрывобезопасные мобильные устройства и экологический мониторинг

Для предприятий газонефтеперерабатывающей и химической промышленности критически важны взрывобезопасные решения. На стенде 2TEST были представлены взрывобезопасные смартфоны и планшеты, предназначенные для эксплуатации в зоне взрывоопасности «0» и «1», которые, по оценке лидеров рынка нефтегаза, являются наиболее технологичными и доступными на российском рынке промышленной взрывобезопасности.

«Среди пользователей нашего оборудования стоит отметить такие компании, как "Сибур", "Газпром", "Транснефть", "Татнефть", "Лукойл". Со всеми этими компаниями у нас налажены контакты и осуществляются поставки оборудования, а также идет разработка кастомизированных решений», — добавил эксперт.

Генеральный директор также подчеркнул растущую востребованность систем контроля качества сточных вод. Специализированное оборудование позволяет своевременно фиксировать превышение опасных концентраций в стоках, позволяя предприятиям вовремя устранять утечки и неисправности, и в итоге отвечать строгим экологическим требованиям муниципальных образований к промышленным предприятиям при сбросе или приеме воды.

«Решения компании 2TEST дополняют линейку отечественных разработок для топливно-энергетического комплекса, предлагая эксплуатантам проверенные инструменты для автоматизации и экологического мониторинга. Промышленные контроллеры и датчики являются собственной разработкой нашей компании, что позволяет удерживать невысокие цены относительно зарубежных производителей и самое главное, разрабатывать новые модификации устройств согласно индивидуальных заданий заказчиков», – добавил Ильяшенко.

Улуг-Хемский районный суд рассмотрел уголовное дело в отношении должностного лица предприятия. Его признали виновным по части 2 статьи 217 УК РФ — «Нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов».

Суд назначил главному инженеру наказание в виде двух лет принудительных работ. Из его заработной платы будет удерживаться 10% в доход государства. Кроме того, на два года ему запрещено заниматься деятельностью, связанной с руководством и организацией работ на опасных производственных объектах.

Как установил суд, в марте 2024 года главный инженер Шагонарского участка предприятия допустил нарушения требований безопасности. Причиной произошедшего стало преступное легкомыслие и неосторожность должностного лица.

В результате в здании котельной произошел взрыв. Семь сотрудников предприятия получили тяжкий вред здоровью, один из пострадавших впоследствии скончался от полученных травм.

Работу нового координационного органа возглавит первый вице-премьер Денис Мантуров. Его заместителями назначены вице-премьеры Александр Новак и Дмитрий Григоренко, а также заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил России Анатолий Концевой.

Подкомиссия будет работать в структуре Правительственной комиссии по повышению устойчивости российской экономики в условиях санкций. Её основная функция — объединить усилия ведомств, регионов и бизнеса для предотвращения сбоев в работе значимых отраслей и контроля выполнения принятых решений.

Состав Подкомиссии был утвержден Распоряжением Правительства от 26 августа 2026 года № 2284-р. В нее включили практически всех ключевых министров:

• руководитель Министерства промышленности и торговли Антон Алиханов,
• министр обороны Андрей Белоусов,
• глава МЧС Александр Куренков,
• министр транспорта Андрей Никитин,
• глава Министерства экономического развития Максим Решетников,
• руководитель Министерства строительства и ЖКХ Ирек Файзуллин,
• министр энергетики Сергей Цивилев,
• глава Минцифры Максут Шадаев.

Основные функции и задачи Подкомиссии

В круг задач нового органа входит анализ защищённости критической инфраструктуры. Также подкомиссия будет рассматривать, насколько соблюдаются установленные требования безопасности, и разрабатывать меры для сохранения нормальной работы важных объектов.

Особое внимание планируется уделять восстановлению инфраструктуры после происшествий и предотвращению последствий, которые могут возникнуть из-за остановки предприятий.

В числе других направлений — мониторинг состояния хозяйствующих субъектов, оценка взаимного влияния предприятий и смежных отраслей, а также подготовка рекомендаций для организаций.

Подкомиссия получит возможность запрашивать необходимую информацию у органов власти и компаний, привлекать экспертов и формировать отраслевые штабы для решения отдельных задач. Решения, принятые в пределах её компетенции, обязательны для федеральных органов исполнительной власти.

Защиту объектов будут обсуждать вместе с бизнесом

Первое заседание подкомиссии прошло 27 августа 2026 года. В нём участвовали мэр Москвы Сергей Собянин, министр транспорта Андрей Никитин, министр экономического развития Максим Решетников, представители Министерства обороны и Генерального штаба Вооружённых Сил России, руководители регионов, федеральных ведомств и предприятий.

На заседании обсуждались подходы к повышению устойчивости ключевых отраслей. По словам Дениса Мантурова, принимаемые решения будут формироваться с учётом существующих угроз и ущерба, который уже понесли предприятия.

Среди первоочередных направлений названы постоянное наблюдение за состоянием важных производственных объектов, разработка технических и нормативных решений для повышения их защищённости, создание резервов необходимых ресурсов и сокращение зависимости от отдельных логистических маршрутов и поставщиков.

Таким образом, работа будет направлена не только на предотвращение угроз, но и на повышение способности предприятий быстро восстанавливать деятельность при возникновении чрезвычайных ситуаций.

Вопросы безопасности предполагается рассматривать непосредственно с собственниками предприятий при участии Министерства обороны.

Действующие механизмы защиты планируется регулярно оценивать с учётом практики их применения. Полученный опыт будет использоваться для подготовки новых решений, если существующих мер окажется недостаточно.

Главной целью этой работы является уменьшение уязвимости объектов, от которых зависит функционирование экономики и систем жизнеобеспечения.

Одним из инструментов обеспечения безопасности стал Указ Президента России №604 от 24 августа 2026 года «О мерах по обеспечению безопасности критической инфраструктуры Российской Федерации». Документ предусматривает возможность временного управления имуществом компаний в случаях, когда собственники не принимают необходимых мер для защиты объектов либо не обеспечивают устранение последствий атак.

Денис Мантуров призвал органы власти учитывать этот механизм во взаимодействии с владельцами критически важных объектов. При этом основная задача нормы заключается прежде всего в предупреждении нарушений и стимулировании бизнеса к своевременному выполнению требований по безопасности. Применение таких мер может быть особенно важным для предприятий, деятельность которых оказывает существенное влияние на смежные производства и целые отрасли.

Одной из тем первого заседания также стала безопасность объектов торговли и логистики.

Минпромторг при участии представителей бизнеса подготовил перечень из 167 площадок, которые предлагается отнести к критически важным объектам. Однако представители отраслевого сообщества обратили внимание на необходимость разъяснить практический порядок применения новых требований.

Ассоциация торговой недвижимости и экспертов ритейла направила Денису Мантурову письмо с просьбой подготовить разъяснения для собственников и операторов торговых центров по вопросам применения Указа Президента №604 от 24.08.2026г.

Документ допускает введение временного управления в отношении имущества компаний при недостаточных или неэффективных мерах по защите критической инфраструктуры. Среди рассматриваемых рисков — угрозы, связанные с использованием беспилотных летательных аппаратов.

В ассоциации указывают, что законодательное определение критической инфраструктуры охватывает широкий перечень объектов. В частности, речь может идти о логистической инфраструктуре, транспортно-логистических комплексах, системах жизнеобеспечения, а также критически важных и потенциально опасных объектах.

Поэтому у владельцев и управляющих организаций торговых центров возникли вопросы о порядке отнесения недвижимости к критической инфраструктуре.

Бизнес, в частности, заинтересован в понимании критериев оценки защищённости объектов, перечня обязательных мер безопасности и требований к использованию технических средств обнаружения и противодействия беспилотникам.

Новый механизм охватывает случаи, когда опасные грузы загружают, выгружают или перевозят на судах, не включенных в реестр лицензий. Под наблюдение также попадут причалы и иные объекты, не указанные в лицензии на погрузочно-разгрузочные работы с опасными грузами.

Кроме того, автоматическая фиксация может использоваться для установления признаков нелицензированной перевозки пассажиров: в частности, при посадке, высадке либо транспортировке людей на судах и в местах, не отраженных в реестре лицензий. При выявлении таких обстоятельств Ространснадзор с 1 октября 2026 года сможет принять решение о проведении контрольного мероприятия.

Надзор переводят в цифровой формат

Поправки затрагивают не только использование беспилотников. Решения о проведении проверок, акты и предписания предполагается оформлять через Единый реестр контрольных и надзорных мероприятий. Сведения о присвоенной объекту категории риска, в свою очередь, будут считаться установленными после их внесения в Единый реестр видов контроля.

У компаний появятся дополнительные цифровые каналы взаимодействия с надзорным ведомством. Возражения на предостережения можно будет направлять через портал госуслуг. Представлять документы разрешается через федеральный или региональные порталы, а также с использованием мобильного приложения «Инспектор».

Консультации проведут по видео

Предусмотрены и новые способы получения консультаций. Помимо личного приема и общения по телефону, Ространснадзор сможет использовать видео-конференц-связь, приложение «Инспектор» и контакты в рамках профилактического либо контрольного мероприятия.

Отдельно закреплена возможность проводить выездное обследование с применением беспилотных систем. Таким образом, инспекторы смогут получать визуальные данные о судах, причалах и зонах проведения работ без непосредственного доступа на часть территории или акватории.

Основная часть изменений вступает в силу 2 сентября 2026 года, тогда как отдельные нормы, связанные с основаниями для контрольных мероприятий по материалам автоматической фиксации, начнут применяться с 1 октября.

Реестровая запись дает заказчикам возможность учитывать устройства в проектах, где установлены требования к применению российской вычислительной техники. Для производителя это расширяет потенциальный рынок поставок в государственном секторе, на объектах критической инфраструктуры и в организациях, реализующих программы технологической независимости.

Рабочее место в одном корпусе

Моноблок Т2М представляет собой автоматизированное рабочее место, в котором компьютерная часть и дисплей объединены в едином устройстве. В основе модели — процессорный модуль E2C3-COM. Решение рассчитано на обработку и хранение данных и может использоваться в качестве пользовательского терминала в корпоративной информационной системе.

Сервер на «Эльбрусе»

Серверная версия Т2М построена на базе процессора «Эльбрус-16С». Устройство предназначено для обработки, хранения и передачи информации в автономных либо распределенных вычислительных сетях. Сервер может работать как отдельный вычислительный узел или использоваться при создании масштабируемой инфраструктуры, включая кластерные конфигурации.

Совместное применение двух устройств позволяет сформировать вычислительный контур из рабочих мест пользователей и серверной части на российских процессорных платформах. Такой комплекс может быть востребован в системах, для которых существенны требования к происхождению оборудования, защите информации и устойчивости ИТ-инфраструктуры.

По словам министра, текущего количества камер недостаточно. В следующем году планируется установить еще 60 устройств, необходимые документы уже подаются.

Камеры передают запись напрямую в музей и оснащены функцией распознавания лиц. Наталья Викулова отметила, что сейчас идет изучение материалов: как только личность нарушителя будет установлена, информацию доведут до общественности. Она добавила, что указатель сломали подростки.

Глава Общественной палаты Забайкалья Андрей Козлов призвал наказать вандалов без скидки на возраст, а поскольку публиковать данные несовершеннолетних по закону нельзя, предложил предавать огласке личности их родителей.

Подрядчик выполнит комплекс работ в здании на улице Сретенка, 19. Специалистам предстоит демонтировать неисправные приборы, пожарные извещатели, источники питания и кабельные линии. Вместо них смонтируют новые приемно-контрольные приборы, контроллеры, модули, блоки управления, источники питания с аккумуляторами, радиоканальные дымовые, тепловые и ручные извещатели, а также исполнительные устройства.

Дополнительно предусмотрена прокладка кабелей и проводов в кабель-каналах, трубах и коробах, монтаж соединительных коробок, розеток, антенного и интерфейсного оборудования, герметизация проходов через стены. После завершения монтажа проведут пусконаладку, настройку и проверку системы, а также восстановят поврежденные элементы потолков и отделки.

Государственное казенное учреждение «Технический центр Департамента культуры города Москвы» оценило проект в 26 млн 923,5 тыс. рублей. Итоги и выбор подрядчика станут известны 4 сентября.

В Ассоциации предложили разработать новые требования в отношении складских ячеек, контейнерных модулей и ангаров, объектов self-storage, а также логистических и складских комплексов разных форматов.

Сейчас единой системы федерального контроля за обеспечением безопасности складов не существует. Требования распределены между различными нормативными блоками: пожарной безопасностью, правилами обращения с опасными грузами и гражданско-правовыми процедурами приемки товаров по сопроводительным документам.

Требования антитеррористической защищенности и наличие паспортов безопасности распространяются преимущественно на отдельные категории объектов — в частности, промышленные, критически важные и оборонные. Обычные арендные склады и объекты индивидуального хранения, как правило, к ним не относятся.

Коммерческий директор RDS Александра Шакола считает, что унификация контрольных процедур может повысить уровень безопасности, однако при разработке правил необходимо учитывать назначение и особенности каждого типа объекта. Одинаковые требования не должны приводить к сопоставимым затратам на оснащение небольшой кладовой и крупного многофункционального складского комплекса.

НАОКС предлагает сформировать несколько уровней требований: базовый — обязательный для всех операторов, а дополнительные меры контроля вводить с учетом площади склада, возможности заезда грузового транспорта и расположения объекта относительно критически важных объектов.

Нужно отметить, что дополнительные требования к объектам хранения уже вводились в ряде регионов. Например, в 2025 году в Московской области начало действовать постановление губернатора Андрея Воробьева, регулирующее размещение и хранение грузовых контейнеров, а также оказание логистических услуг. В числе предусмотренных мер — периметральное ограждение, организация круглосуточной охраны, подключение к системе фото- и видеофиксации «Безопасный регион», оснащение инспекционно-досмотровым оборудованием, а также системой пожарной сигнализации.

Выступая перед представителями регулятора и бизнеса, спикер подчеркнул, что процессы импортозамещения и повсеместное внедрение искусственного интеллекта диктуют новые требования к персоналу. Базовых инженерных знаний уже недостаточно: современный работник должен обладать комплексом навыков, который вузы формируют через три взаимосвязанных направления.

Фундаментальность как основа безопасной эксплуатации

Первым и важнейшим компонентом Павел Калашников назвал глубокое понимание физики и химии технологических процессов. По его словам, выпускник должен не просто механически применять технологии на практике, но и осознавать, почему и как они работают, как взаимосвязаны физико-химические процессы и как они влияют на общий уровень безопасности объекта.

«С учётом того, что уровень среднего образования объективно слабее, чем был ранее, университетам приходится прикладывать дополнительные усилия, чтобы поднять первоначальный базовый уровень студента», — отметил Калашников.

Ориентир на практику и вызов для бизнеса

Второй компонент — практическая направленность обучения. Теоретическая база, которую дают профессорско-преподавательский состав и наука, должна подкрепляться реальными навыками. Для этого в учебный процесс активно внедряются тренажерные комплексы, позволяющие моделировать нештатные ситуации и отрабатывать действия при различных классах опасности, а также специализированные учебные полигоны.

Однако спикер обозначил и системную проблему: для полноценной практики предприятия должны быть готовы принимать студентов, которые на данном этапе являются «зелеными» и воспринимаются бизнесом как избыточная нагрузка, еще не став полноценными работниками. Без готовности отрасли к такому наставничеству разрыв между теорией и практикой преодолеть не удастся.

Двустороннее движение: интеграция в корпоративную культуру

Третий аспект, по мнению Калашникова, заключается в синхронном движении университета и компаний навстречу друг другу.

С одной стороны, вуз обязан постоянно актуализировать образовательные программы. За последнее десятилетие в РГУ нефти и газа было создано несколько новых факультетов, кафедр и магистерских программ совместно с нефтегазовыми компаниями.

С другой стороны, компании должны активно участвовать в учебном процессе. Сотрудники предприятий, выступающие в роли заказчиков научных исследований для университета, помогают повышать компетенции как преподавательского состава, так и студентов.

«Очень большим вызовом для всех нас является то, что молодые ребята, находясь в едином информационном пространстве, зачастую не понимают, не чувствуют и не осознают значимости тех производств, о которых мы говорим. Это решается только одним путём: постепенным погружением потенциального работника в корпоративную среду компании еще до того, как он официально станет её сотрудником», — резюмировал Павел Калашников.

Комплексная безопасность бизнес‑центра: от контроля доступа до киберзащиты внутренней сети — что нельзя игнорировать

RUБЕЖ: Современные СКУД все чаще переходят на биометрию и мобильные идентификаторы. Какие новые уязвимости появляются у бизнес-центров с внедрением таких технологий, и как их можно минимизировать?

А. Смирнов: В первую очередь необходимо учитывать риск компрометации самих терминалов, серверов управления СКУД и каналов связи между ними. Практика показывает, что уязвимости в биометрических устройствах могут позволить злоумышленнику обойти аутентификацию, изменить базу пользователей, получить доступ к биометрическим данным или использовать терминал как точку входа в сеть. 

Для биометрии также актуальны атаки предъявления — попытки обмануть систему с помощью фотографии, видеозаписи, маски или иной имитации лица. Поэтому для критических зон — серверных, диспетчерских, помещений с телекоммуникационным и инженерным оборудованием — стоит использовать не просто распознавание лица, а многофакторный доступ: например, биометрию в сочетании с мобильным идентификатором, PIN-кодом или подтверждением со стороны ответственного сотрудника. Важны функции проверки «живости» человека, защита видеопотока и контроль попыток подмены данных.

- Какие есть риски у мобильных идентификаторов? И как защищать в этих случаях биометрические персональные данные?

А. Смирнов: У мобильных идентификаторов свои риски: потеря или компрометация смартфона, кража учётной записи, вредоносное ПО на устройстве, атаки на приложение или API, через которое выпускаются и отзываются права доступа. Минимизировать их помогает привязка идентификатора к защищенному хранилищу устройства, многофакторная аутентификация для администраторов, оперативный отзыв пропуска, ограничение сроков действия гостевых прав и журналирование всех операций. Классические бесконтактные карты с передачей идентификатора в открытом виде, напротив, проще клонировать; более защищенные протоколы и мобильные идентификаторы с аппаратным хранением ключей снижают этот риск.

Отдельный вопрос — защита биометрических персональных данных. В отличие от пароля или карты, биометрический шаблон нельзя просто перевыпустить после утечки. Поэтому необходимо заранее определить правовое основание обработки, порядок получения и отзыва согласия, сроки хранения, состав доступных данных и ответственных лиц. При использовании биометрии для идентификации закон в общем случае требует письменного согласия субъекта персональных данных. Технически важно хранить не избыточные изображения, а защищенные шаблоны, разделять контуры СКУД и корпоративной сети, шифровать обмен, своевременно обновлять ПО и контролировать действия администраторов.

- Физическая и кибербезопасность часто шли отдельно. Какие критические точки пересечения этих двух контуров в бизнес-центре сегодня имеются (например, интеграция со СКУД, охранно-пожарными системами, системами физической безопасности, доступ в серверные или управление инженерными системами) что требуют наиболее пристального внимания, чтобы злоумышленник не мог использовать брешь в одном для проникновения в другое?

А. Смирнов: Наиболее опасные риски в бизнес-центре возникают на стыке систем, которые исторически внедрялись и эксплуатировались разными командами. Например, СКУД может быть связана с системой управления лифтами, видеонаблюдением, учётом посетителей и системой управления зданием. Уязвимость в одном из компонентов в таком случае способна дать не только цифровой доступ к сети, но и физическую возможность попасть в закрытую зону — серверную, техническое помещение или диспетчерскую.

Особого внимания требуют серверы и контроллеры СКУД, IP-камеры, домофония, охранная и пожарная автоматика, BMS и диспетчеризация инженерных систем. Через плохо защищенный контроллер или камеру злоумышленник может развить атаку во внутренней сети. И наоборот: получив права в корпоративном контуре, он может попытаться отключить видеонаблюдение, изменить права доступа, открыть дверь или исказить данные системы мониторинга. Чем больше интеграций между системами разных производителей, тем выше риск уязвимостей в точках сопряжения; такие каналы должны быть защищены и сегментированы.

- Назовите самые опасные зоны.

А. Смирнов: В бизнес-центре особенно критичны пять зон пересечения. Первая — входная зона, турникеты, шлагбаумы: здесь важно исключить несанкционированную выдачу и верный уровень доступа. Вторая — серверные, кроссовые, узлы связи и диспетчерские: физический доступ к ним должен быть строже, чем к обычным офисным помещениям, а каждый проход — журналироваться и при необходимости подтверждаться вторым фактором. Третья — инженерные системы: вентиляция, электроснабжение, теплоснабжение, водоснабжение и BMS, поскольку воздействие на них может нарушить работу всего здания или отдельных арендаторов. Четвёртая — рабочие места и удалённый доступ подрядчиков. Пятая — сеть: в ней не должно быть прямого неконтролируемого маршрута от камер, контроллеров, гостевого Wi‑Fi или устройств арендаторов к корпоративным сервисам и системам управления зданием.

Базовое правило здесь — не доверять устройству только потому, что оно относится к физической безопасности или находится внутри здания. Камеры, контроллеры, панели управления и рабочие станции обслуживающего персонала должны быть учтены как ИТ-активы: с определенным владельцем, актуальными версиями ПО, отключенными стандартными учетными записями, контролем уязвимостей и регламентом обновлений. Сетевые сегменты для СКУД, видеонаблюдения, BMS, офисной сети, должны быть разделены, а обмен между ними — проходить через строго заданные правила межсетевого экрана и контролируемые точки интеграции. 

Мультимодальная модель OmniFusionFires

Первое решение — мультимодальная языковая модель OmniFusionFires, предназначенная для анализа фотографий легковых автомобилей после пожара. На основании изображения система определяет предполагаемое место возникновения возгорания и устанавливает вероятную причину пожара.

Для обучения нейросети использовали более 3500 цифровых фотографий реально сгоревших автомобилей. Для каждого изображения были известны данные об очаге и причине возгорания.

Основные возможностей разработки:

• сокращение продолжительности расследования пожаров;
• повышение точности определения очага и причины возгорания;
• адаптация технологии для анализа других категорий транспортных средств;
• интеграция с отечественным защищенным мессенджером АРМ ГС «Среда».

На базе модели создан чат-бот, позволяющий оперативно проводить анализ изображений. Разработка также получила свидетельство о государственной регистрации программы.

Комплекс FDS Sensitivity Tool

Второе решение — программный комплекс FDS Sensitivity Tool, автоматизирующий подготовку и обработку данных, используемых при компьютерном моделировании развития пожара.

Расчет распространения опасных факторов требует специализированных знаний, вычислительных ресурсов и значительных временных затрат. Новый комплекс объединяет основные операции в единый автоматизированный процесс: от подготовки исходных данных до обработки результатов моделирования.

FDS Sensitivity Tool формирует входные файлы, запускает расчеты, извлекает полученные данные, визуализирует распространение опасных факторов и готовит результаты, которые могут использоваться для обучения нейросетевых моделей.

Ключевые функции решения:

• прогнозирование динамики трех основных опасных факторов — температуры, задымления, влияющего на видимость, и концентрации угарного газа CO;
• точность прогнозирования порядка 95%;
• применение действующих подходов к расчету времени блокирования эвакуационных путей опасными факторами пожара.

В основу программного решения легли результаты более 800 верифицированных сценариев полевого моделирования пожаров.

Модульная архитектура и гибкая конфигурация

В основе «Азимута 5» лежит компактный моноблок, выполняющий роль вычислительного ядра. К нему могут подключаться различные периферийные устройства: обзорные и купольные камеры, детекторы транспорта и детализирующие датчики.

По словам заместителя генерального директора «Урбантеха» Александра Домбровского, такой подход позволяет регионам оптимизировать бюджеты: вместо закупки нескольких разнотипных комплексов достаточно одного моноблока с необходимым набором периферии.

Модульными стали также ИК-подсветка и радарный блок. Важным преимуществом безрадарной версии является отсутствие необходимости во внеочередной поверке при переносе оборудования на новый участок или изменении ракурса съёмки. Инженеры уделили внимание и эргономике: кабели питания и связи спрятаны в кронштейн, а всё оборудование может быть выполнено в едином цвете для гармоничной интеграции в городскую среду.

Технические характеристики и функционал

Комплекс способен фиксировать более 50 видов нарушений ПДД, включая:

— непристёгнутый ремень безопасности;

— использование мобильного телефона за рулём;

— отсутствие мотошлема;

— непредоставление преимущества пешеходам.

Точностные характеристики системы остаются на высоком уровне: погрешность измерения скорости не превышает ±0,2 км/ч. Оборудование рассчитано на эксплуатацию в экстремальных климатических условиях с рабочим диапазоном температур от -70 до +70 °C.

Расширение портфеля ИИ-решений

На стенде компании также были продемонстрированы смежные продукты на базе искусственного интеллекта: системы видеонаблюдения, инструменты контроля нарушений на водных объектах и решения для автоматического выявления нелегальных свалок.

Заместитель генерального директора «Урбантеха» Денис Фураев в рамках деловой сессии форума подробно рассказал о применении цифровых решений для развития инфраструктуры «умных» городов, подчеркнув важность интеграции разрозненных систем в единые центры управления.

«Не инспектор, а эксперт»: регулятор меняет кадровую парадигму

Открывая заключительный блок, глава ведомства обозначил необходимость смены подхода к кадрам в надзорной сфере. По его словам, отрасль переросла формат «мобильного инспектора с бумажным журналом» и нуждается в универсальных специалистах, способных работать на стыке добычи, переработки и транспортировки.

«Какая разница, специалист будет работать в "СИБУРе" или в "Газпроме"? Ключевая цель — он должен быть профессионалом. Мы подходим к тому, что у нас должны быть не инспектора. Больше, наверное, делать акцент уже на экспертах. Инженер — это понятно, но уже не инспектор, а эксперт», — подчеркнул Александр Трембицкий.

Он добавил, что внедрение IT-технологий и баз данных делает фигуру «мобильного инспектора» пережитком прошлого, а ключевой задачей становится развитие профильных кафедр в вузах, в том числе по направлениям государственного аналитического надзора и технологической безопасности.

Автоматизация скважин как эталон превентивной защиты

В качестве образца превентивного подхода спикер привел опыт ПАО «Газпром» в Астраханской области, где компания самостоятельно разработала систему автоматической остановки скважин при выходе параметров за допустимые пределы.

«Скважина автоматически при нарушении каких-то показателей сама прекращает работу. Сократилось время простоев на ремонт. Экономика это позволяет. Это надо стопроцентно внедрять», — заявил глава Ростехнадзора.

Парадокс института ЭПБ: от импорта к импортозамещению

Одной из самых ярких тем выступления стала историческая ретроспектива института экспертизы промышленной безопасности. Руководитель ведомства напомнил, что 25 лет назад этот механизм создавался для противоположной задачи — подтверждения возможности использования импортного оборудования на устаревшей советской базе.

«Представляете, если б не было [института ЭПБ] и мы с вами это принимали решение осознанно? Если б мы не столкнулись с этими проблемами, санкциями и другими вещами, потихонечку-потихонечку, наверное, с вами бы этот институт начали немножко сокращать», — констатировал Александр Трембицкий.

При этом он отметил, что Ростехнадзор осознанно отказался возвращать себе функцию выдачи «разрешений на применение» оборудования, переложив эту ответственность на компании-разработчиков.

«Потому что в том числе и компании сегодня занимаются развитием производства оборудования. Работа у нас с вами совместная, однозначно совместная», — пояснил спикер.

Производственный контроль как «внутренний инспектор»

Глава ведомства напомнил, что в базовом 116-м Федеральном законе изначально прописана ответственность самой организации за соблюдение требований промышленной безопасности. Службу производственного контроля он фактически приравнял к внутреннему инспектору.

«Служба производственного контроля — это тот же инспектор Ростехнадзора, который подчиняется, находится в штате эксплуатирующих организаций», — отметил Александр Трембицкий.

Право на превентивную остановку: новые полномочия для бизнеса

В качестве одного из ключевых направлений развития регулятор рассматривает расширение полномочий служб производственного контроля. Речь идет о том, чтобы дать внутренним специалистам право самостоятельно принимать решения о временной приостановке деятельности или снижении производственной мощности при выявлении критических рисков, не дожидаясь предписания регулятора.

«Нам с вами сейчас надо немножко пересмотреть функционал служб производственного контроля, главного инженера, касательно возможности принимать решения о временной приостановке деятельности, каких-то параметров производственных мощностей», — обозначил планы глава ведомства.

Сохранение мощностей — общая задача регулятора и бизнеса

В завершение выступления Александр Трембицкий затронул критически важную тему недопущения потери производственных мощностей, особенно в контексте восстановления объектов после внешних деструктивных воздействий.

«Потеря производственных мощностей — это тоже на сегодняшний день очень, очень значимая проблемная. Есть предприятия, которые выпускают продукцию, и она очень востребована. Поэтому я считаю, на это надо тоже нам с вами обращать внимание. Недопущение потери производственных мощностей — это тоже главная, наша совместная с вами задача», — резюмировал руководитель Ростехнадзора.

Происхождение оборудования и цепочка поставок

По данным журналистов, камеры NERO R-ONE являются ребрендинговой версией российских комплексов фотовидеофиксации «Кордон ПРО.М», производимых санкт-петербургской компанией «Симикон». Крупная партия оборудования была закуплена через кипрскую компанию-однодневку с использованием поддельных сертификатов соответствия.

Подталкивала ведомство к расследованию местная политическая оппозиция. Действующее правительство страны во главе с Робертом Фицо первоначально опровергало информацию о российском происхождении камер и наличие угроз информационной безопасности.

Технические уязвимости и механизмы несанкционированного доступа

Экспертиза NBU выявила несколько критических дефектов в архитектуре и программном обеспечении устройств, представляющих серьёзную угрозу:

— SMS-активируемый бэкдор: В прошивке камер обнаружен жёстко заданный (hardcoded) список российских телефонных номеров. Отправка SMS-сообщения с одного из этих номеров открывает злоумышленнику доступ к командной оболочке (shell) и сетевым интерфейсам устройства, позволяя полностью контролировать его работу.

— Отсутствие аутентификации: Веб-интерфейс управления камерой содержит уязвимость, позволяющую любому пользователю, знающему IP-адрес устройства, получить доступ к трансляции видеопотока в реальном времени без ввода логина и пароля.

— Неэффективность Secure Boot: Механизм безопасной загрузки (Secure Boot), призванный предотвращать запуск неавторизованного или модифицированного ПО на этапе включения устройства, в данных камерах не функционирует должным образом.

Реакция властей и региональные риски

МВД Словакии уже деактивировало все установленные камеры данного типа на территории страны. Для подтверждения выводов NBU и оценки масштабов инцидента планируется привлечь независимых IT-аудиторов.

Эксперты в области кибербезопасности предупреждают, что аналогичные скрытые уязвимости могут присутствовать в системах дорожного контроля, закупленных другими странами Восточной Европы. В частности, под подозрение попадают инфраструктурные проекты в Хорватии, где также использовалось оборудование схожего происхождения.

В обсуждении участвовали начальник Госжелдорнадзора Олег Суслов, руководители межрегиональных управлений по Приволжскому и Южному федеральным округам, сотрудники центрального аппарата и территориальных подразделений ведомства, а также члены общественного совета.

Основной темой встречи стали риски, влияющие на безопасность движения на железной дороге. Участники проанализировали типовые нарушения обязательных требований, меры по предупреждению травматизма граждан и ситуацию на железнодорожных переездах. Отдельно оценивались результативность контрольных мероприятий и профилактических визитов.

Надзор переводят на риск-ориентированную модель

Ведомство намерено активнее использовать индикаторы риска, чтобы выявлять вероятные нарушения до того, как они приведут к инцидентам. Такой подход предполагает переход от реагирования на уже установленные нарушения к превентивному контролю объектов, которые демонстрируют признаки несоблюдения требований.

На совещании также рассмотрели исполнение поручений правительства, качество государственных услуг в железнодорожной сфере и работу территориальных подразделений. По каждому из направлений были представлены доклады и определены участки, где потребуется усиленный контроль во втором полугодии.

Проверки подключают к цифровым сервисам

Еще одним направлением стала интеграция мобильного приложения «Инспектор» в деятельность территориальных органов Ространснадзора. Цифровой сервис может использоваться при проведении контрольных и профилактических мероприятий, а также для взаимодействия с проверяемыми организациями.

По словам Евгения Юдина, задача надзора состоит не только в фиксации нарушений, но и в создании системы, способной своевременно предупреждать риски. В этой модели индикаторы риска, профилактические меры и цифровые инструменты должны стать элементами единого механизма повышения безопасности на железнодорожном транспорте.

По итогам заседания Госжелдорнадзор утвердил план дальнейших действий. Он направлен на повышение эффективности проверочной деятельности и профилактики нарушений во втором полугодии 2026 года.